Здесь много мебели, много оружия на стенах, стеллажи с громоздкими приборами, шкафы с трупами людей и животных. И наконец, люки в полу, стоки для крови и воды, помост в нише, заваленный коврами. А комната большая и полутемная. Она не пройдет ее вслепую, споткнется, промахнется и умрет. Потому что я не промахнусь. И тогда меня... нет, не знаю, что со мной будет. Может быть, казнят за то, что не уберег хозяина. А может, повысят за то же самое. Я никогда не был силен в дворцовых интригах. Просчитать свою судьбу во дворце не смогу, не сумею.

Я привык к жизни, которую веду. Теперь она изменится. И все, что мне позволено - выбрать себе нового хозяина. Между тем, кто придет в эту комнату, и той, кто уйдет из этой комнаты. Если я позволю ей уйти.

Поднимаю голову. Она, похоже, из породы неблагодарных дряней. Есть такие плохие люди, не способные ни на признательность, ни на привязанность, ни на верность. Думающие только о себе. Идеальные хозяева. Их приручают, если удается, а потом отпускают. На свободу, как им кажется. Чтобы они исполняли планы тех, кто их приручил, но как бы по собственной воле. Хитрая неблагодарная дрянь. Сделала вид, что пригодна для этой задачи. И убила.

Она немолода. И умна. С такими надо быть очень осторожным. Если хочешь ими управлять. Но у меня другая роль. Я не стану ее убивать. Я выберу ее. И продолжу жить, как жил.

Я встаю, выпрямляюсь и протягиваю ей свой меч рукояткой вперед. Она не двигается с места. Не привыкла верить ни рабам, ни свободным. Это хорошо. Значит, проживет еще долго.

- Да ты просто Геркулес! - говорит она с усмешкой. - Что, драться не будем?

- Зачем мне драться с тобой? - отвечаю я. - За что мне тебя убивать?

- За любовь! - смеется она. - Ты не хочешь отомстить за его смерть? - и пинает ногой голову хозяина.

От пинка голова летит через всю комнату, закрывая свет восковым, испятнанным кровью лицом. Я бью по нему, отшвыриваю в сторону, очень хочется прыгнуть вправо - туда, где есть свободное пространство для... для чего? Для боя? Нет, я не буду биться. Пусть видит, что я не опасен для нее.

Пока голова летит в мою сторону, женщина исчезает. Я жду. Наконец, она появляется из-за шкафа, перепрыгивает через стол и идет ко мне.

- Так. Отомстить не хочешь, драться нехорошо, плевать на чертова ублюдка, надо уходить и начинать жизнь с чистого листа, - произносит она скороговоркой. Потом подходит еще ближе, внимательно осматривает меч в моей руке, острием уткнувшийся в мою же грудь, удовлетворенно кивает. - Пошли, Дубина. Будем искать себя вне этих стен, - самонадеянно поворачивается спиной и идет к двери.

Итак, у меня новый хозяин, новая жизнь и старая роль.

У идеального раба началась новая жизнь - причем началась, разумеется, боево и кроваво. Надо сказать, в нашем героическом походе на волю ничего от танца в стиле капоэйры[14] не было. Это выглядело как довольно неэстетичное месиво с запахом своего и чужого пота, через которое мы прорубались куда-то, сами не зная куда. Причем я продолжала думать и ощущать от лица Дубины. А от лица другой меня, которую Дубина про себя так и продолжал звать Хитрая Дрянь, никто не думал.

И вот, наконец, последняя дверь. За которой нас точно ждала свобода. Мы выбрались откуда-то из-под земли - наверное, из подземного хода - аккурат в Ботанический сад при МГУ. Не иначе как бывший хозяин устроил свою пыточную-вивисекторскую прямо в здании биофака. С размахом мужик пожил, ничего не скажешь.

Вот только исход с территории МГУ не избавил нас от преследователей. Всякая там цветущая черемуха-жасмин-акация через пару шагов сменилась иссохшими джунглями, в которых полусгнившие деревья и кусты душили друг друга в смертельных объятиях. А мы в четыре руки вырубали в этой колючей стене тропу, опасно сокращая расстояние между собой и теми, кто шел по нашей тропе с мечами наизготовку.

И все-таки до набережной нас допустили.