А печальная правда в том, что им негде взять этого доктора; во всяком случае, пока атакующие не уберутся из клуба, они в ловушке. Дьявольщина, мелькает у Кэллана, почему‑то я всегда так и знал, что подохну в сортире. Он озирается – нет, окон нет, как полагалось бы в американском туалете. Но зато прямо над ним – световой люк в виде иллюминатора.

Иллюминатор в мужском туалете?

Это еще одна деталь подводного стиля Рауля.

– Мне хочется, чтобы туалеты походили на кабины океанского лайнера, перевернувшегося набок, – объяснял он проект Адану, отстаивая иллюминаторы. – Ну понимаешь, вроде как корабль затонул.

Только этого человеку и не хватает, подумал Кэллан, если он нахлебался «Маргариты» и зашел пописать, – морской болезни. Интересно, сколько же студентиков вваливалось сюда в относительно приличном состоянии, а потом их выворачивало наизнанку, как только они кренились набок? Но долго на этом Кэллан сосредоточиваться не стал, потому что хренов иллюминатор над ним – ведь это выход. Он вскарабкался на раковину, открыл люк, подпрыгнул, зацепился и, подтянувшись, вылез. Он оказался на крыше, воздух тут солоноватый и теплый. Кэллан сует голову в люк и говорит:

– Давайте живо, вперед!

Первым к нему присоединяется Фабиан, потом Рауль поднимает Адана, и Кэллан с Фабианом вытаскивают его на крышу. Рауль с огромным трудом протискивается через небольшое отверстие, но все‑таки ему это удается, и как раз вовремя: federales  ногами вышибают дверь и поливают комнату дождем пуль.

Потом врываются, рассчитывая найти трупы и визжащих, корчащихся раненых. Но ничего не видят и растерянно озираются, пока один из них не поднимает глаза – он видит открытый люк и все понимает. Последнее, что он рассмотрел в своей жизни, – рука Кэллана, бросающая гранату. Люк захлопывается, и теперь тут и вправду есть мертвые и визжащие, корчащиеся раненые. В мужском туалете «Ла Сирены».

Кэллан идет по крыше к дальней стороне здания. Теперь черный ход охраняет только один federale , и Кэллан снимает его двумя короткими выстрелами в затылок. Они с Раулем осторожно опускают Адана на руки подхватывающего внизу Фабиана.

И поспешно уходят переулком. Рауль несет Адана, взвалив на плечо, к глухой улочке, там Кэллан выстрелом выбивает окно «форда‑эксплорера», отпирает дверцу и за несколько секунд – соединив проводки – включает зажигание.

Через десять минут они уже в приемном покое госпиталя Девы Марии Гваделупской, где регистраторша и медсестры, услышав имя Барреры, обходятся без всяких вопросов.

Адану повезло – бедренную кость зацепило, но она не сломана, а артерия не задета.

Из руки Рауля берут кровь, другой он держит телефон, и через несколько минут одни его sicarios  мчатся к госпиталю, а другие прочесывают квартал рядом с «Ла Сиреной» на случай, если кто из парней Гуэро замешкался. Но никого не находят, только сообщают, что десять federales  убиты или ранены и мертвы шестеро посетителей.

Добраться до братьев Баррера киллерам Мендеса не удалось.

Благодаря Шону Кэллану.

– Все, что ты пожелаешь, – говорит ему Адан.

В этот День мертвых.

Тебе стоит только попросить.

Все, что ты пожелаешь в этом мире.

Девушка‑подросток печет для дона Мигеля особый pan de muerto .

Хлеб мертвых.

Традиционные сладкие булочки, одна – с сюрпризом внутри, угощение, которое, как она знает, дон Мигель Анхель Баррера очень любит и предвкушает с особым удовольствием. А так как того, кому попадется булочка с сюрпризом, ждет удача, одну она печет отдельно, специально для дона Мигеля, чтобы сюрприз достался ему наверняка.