А ей не просто хотелось таблетку, она была ей необходима.

Кожу ей как будто колют иголочки, как после онемения, а руки не перестают дрожать. Вдобавок к невыносимой головной боли и тошноте еще и...

– Ну хоть одну! – плачет Нора.

– Сама просишь, а взамен не желаешь дать ничего, – говорит допрашиватель.

– Но у меня ничего нет.

Ног она не чувствует, они как деревянные.

– Не правда. – И допрашивающий снова заводит: Артур Келлер, наркоуправление, прибор слежения, ее поездки в Сан‑Диего.

Они знают, думает Нора. Они уже знают, так почему бы и не рассказать им то, что им все равно уже известно? Просто рассказать, и пусть делают что хотят. Зато я смогу поспать. Адан не идет, Келлер не идет – так расскажи им немножко.

– Если я расскажу про Сан‑Диего, ты позволишь мне поспать? – бормочет Нора. Допрашивающий согласно кивает.

Он ведет ее все дальше, шаг за шагом.

Шэг Уоллес наконец уходит из офиса.

Забирается в свой «бьюик» пятилетней давности и катит на стоянку рядом с супермаркетом «Эмис». Он не ждет и двадцати минут, как рядом с ним тормозит «Линкольн‑навигатор».

Из «Линкольна» вылезает человек и пересаживается в «бьюик» к Шэгу.

Ставит на колени кейс. Отлетают с металлическим щелком застежки, он поворачивает кейс так, чтобы Шэг увидел стопки упакованных купюр.

– Пенсии полицейских в Америке больше, чем в Мексике? – интересуется человек.

– Ненамного, – отвечает Шэг.

– Триста тысяч долларов, – говорит человек.

Шэг колеблется.

– Бери. В конце концов, не наркоторговцам же ты информацию сливаешь. Это ж от одного копа другому. Генералу Риболло требуется знать.

Шэг испускает долгий вздох.

И говорит человеку то, что он желает узнать.

– Нам требуются доказательства.

Шэг вынимает из кармана куртки доказательство и протягивает собеседнику.

После чего забирает триста тысяч долларов.

Южный ветер дует на полуостров Баха, гоня туда теплый воздух и затягивая плотными облаками море Кортеса.

Снимков со спутника больше не поступает, и последние разведданные пришли к Арту уже восемнадцать часов назад. А за это время много чего могло случиться: могли уехать Баррера, может, уже погибла Нора. В завесе облаков нет ни малейшего просвета, а значит, новых данных не будет еще долго.

А значит, у него есть то, что есть, – и ничего больше он не получит, и действовать нужно быстро. Или не действовать вовсе.

Но как действовать?

Рамос, единственный коп в Мексике, которому Арт мог доверять, мертв, Риболло продался Баррера, а Лос‑Пинос пятится задним ходом в кампании против братьев Баррера на шестой скорости.

У Арта имеется только один вариант.

Который ему страшно не нравится.

С Джоном Хоббсом он встречается на островке Шелтер, на пристани для яхт, посередине гавани Сан‑Диего. Встречаются они ночью и отправляются по узкой полосе парка, примыкающего к воде, в направлении к мысу.

– Ты понимаешь, о чем меня просишь? – говорит Хоббс.

Еще бы, думает Арт.

Но Хоббс все равно ему растолковывает:

– Нанести незаконный удар на суверенной территории дружественной страны. Что нарушает чуть ли не все международные законы, какие я могу припомнить, да плюс несколько сотен местных национальных  законов. Такое может запалить – прости за неудачный выбор слов – грандиозный дипломатический кризис с соседним государством.

– Но это наш последний шанс уничтожить братьев Баррера.

– Но мы же остановили груз из Китая.

– Этот – да, – соглашается Арт.