– Помогите! – крикнула она, выскочив на улицу и стукнув в стекло припаркованной патрульной машины со стороны водителя. – Помогите!

Полицейский не пошевелился. Она рванула дверцу.

– Помогите! – Она хотела сказать что‑то еще, но тело полицейского накренилось влево и вывалилось на мостовую. Щека его и плечо синего мундира были залиты кровью.

Она попятилась, не замечая остановившейся за ее спиной машины с открытой дверцей и мужчины с какой‑то тряпкой в руке. Мужчина крепко зажал этой тряпкой рот и нос Тины и втащил ее на заднее сиденье.

64

– Расскажите мне о том полицейском, – сказал Слоун; мысль о еще одной невинной жертве удручала его, он чувствовал себя в какой‑то мере ответственным за его гибель.

– О Купе?

Молья вздохнул, подобрал со столика крошку, повертел в руках пакетик чая.

– Хороший был парень. Все пробиться хотел, но вообще хороший, порядочный. Изуродовало его очень – как это бывает в таких катастрофах. – Молья поднял глаза на Слоуна.

– Но вы ведь не считаете это катастрофой, правда?

– Правда. А почему – этого я сказать вам не вправе. Впрочем, доказательство это к вашему родственнику... то есть к Джо Бранику, отношения не имеет. – Держа кружку в одной руке, Молья закинул другую на диванную спинку. – А вот скажите‑ка мне лучше, почему это сан‑францисский адвокат так вдруг озаботился убийством, произошедшим в Западной Виргинии?

– Это долго рассказывать, детектив.

Молья повернул голову в сторону барной стойки.

– Мерль? Два куска твоего яблочного пирога. А мне – с мороженым. – И он опять повернулся к Слоуну. – У нас есть время, Дэвид, но дайте мне краткую версию событий, как в «Ридерс дайджест», у меня внимание рассеивается очень быстро.

В последовавшие затем полчаса Слоун ел пирог, запивая его второй кружкой чая, и излагал все, что можно было изложить, стараясь, чтобы это выглядело разумно и логично. Детектив чуть не поперхнулся чаем, когда услышал, что Слоун беседовал с Робертом Пиком.

– Господи Боже! – только и воскликнул он и после паузы осенил себя крестным знамением.

Слоун вынул из кармана листок с телефонными номерами и через стол протянул его Молье.

– Если все рассказанное правда, то повторяющийся номер – это ее телефон.

Молья изучил листок.

– Ну а ваши соображения? Как вам кажется, Браник трахал ее?

Слоун закинул руку на спинку кресла.

– Всякое возможно, детектив. Однако, на мой взгляд, – непохоже.

– Почему же?

– Противоречит тому, что сказала его сестра, что ее брат всегда поступал как должно. Я не был знаком с этим человеком, но из того, что мне известно о нем, можно заключить, что такие, как он, обычно семью не предают.

– Если послушать доктора Фила, так все мы одним мирром мазаны, Дэвид. – Молья собрал с тарелки последние крошки пирога. – Но если все так, как говорите вы, значит, это попытка удержать родных от дальнейшего расследования.

– Вероятно. Его сестра характеризовала брата как натуру цельную. Этим, в частности, и объясняется его решение вернуться домой в Бостон, оставив ЦРУ. Он устал от политики, посчитав ее грязным делом.

– Надеюсь, что открытие это не было для него как гром среди ясного неба. – Молья потер нижнюю губу. – Думаете, это Медсен? Склоняетесь к мысли, что за всем этим стоит он?

– Я ни в чем не уверен, детектив. Но именно он занялся этим делом с самого начала, и учтите его возможности и количество людей, ему подчиненных. А потом... – Мысленно Слоун увидел перед собой глаза Медсена – темные и мрачные, как грозовые тучи.