– Не он. А тот, кто был с ним. Охранник сказал, что у него был жетон. Это офицер чарльзтаунской полиции Том Молья. Мы с ним уже сцепились, когда я изымал дело. Этот сукин сын заносчив как черт. Я в точности не знаю, кто такой этот Джон Блер, но, судя по всему, он спелся с этим детективом. Я позвоню его начальству, завтра же он будет вызван сюда, и мы раскрутим всю эту махинацию.

Медсен промолчал.

– И еще. Патологоанатом, производивший вскрытие трупа Джо Браника, позвонил мне и сообщил, что, по его мнению, с трупом производились некие действия. – Джонс сунул палец в рот и ткнул себя в нёбо, отчего дальнейшие слова его прозвучали неотчетливо. – Там на нёбе разрез. Патологоанатом сказал, что впечатление такое, будто тайно делали биопсию. Судя по всему, это окружной коронер упражнялся. Но я его также обезвредил.

– Видимо, не совсем, – сказал Медсен.

Джонс прочистил горло.

– Я уже позвонил и побеседовал с ним, генерал. Я отзову его лицензию. И завтра же лично переговорю с начальством Мольи и раскручу всю эту интригу. Если он продолжает заниматься этим делом, это будет последнее его дело. У него отнимут жетон полицейского.

Медсен встал – время и терпение его истощились.

– Спасибо, мистер Джонс. Как бы там ни было, от дальнейшего расследования вы отстраняетесь.

– Генерал, я уверяю вас, что все выясню...

– Вы совершили ошибку, мистер Джонс, а ошибок я не терплю и не прощаю. Я предупреждал вас об этом заранее. В моей профессии ошибкам нет места. Вы отстранены. Еще один ваш звонок – и это станет последним вашим делом.

Джонс собрался с духом:

– Но это мое расследование. Я его начинал и хотел бы закончить.

– Этого не будет. Если я узнаю, что вы не оставили его, вы лишитесь работы.

– Генерал, мне неприятно это вам говорить, но я работаю не у вас, а в Министерстве юстиции. Если я буду вынужден, я обращусь к своему начальству, и, думаю, им будет крайне интересно узнать, что Белый дом подтасовывает результаты вскрытия и прячет свидетельство, имеющее непосредственное отношение к делу. Так что, полагаю, для нас обоих лучше будет действовать сообща, в противном же случае лишиться работы мы можем оба.

Медсен достаточно хорошо разбирался в людях, чтобы понимать, что бравада Джонса продиктована не природной храбростью, а отчаянием и страхом. Но все же он вынужден был отдать ему должное. Возможно, есть в нем все‑таки кое‑какое мужество. Это хорошо. Мужество ему пригодится.

– Утром я позвоню детективу и затребую его сюда, – промямлил Джонс, прерывая гробовое молчание Медсена. – А как только это произойдет, я выясню, кто этот...

Медсен выдвинул верхний ящик стола, вынул оттуда конверт в плотной бумаге, снял скрепки.

– ...его дружок. Если мне понадобится вызвать его повесткой, я...

Медсен перевернул конверт, и оттуда посыпались фотографии. Джонс стоял разинув рот, потрясений глядя на свои изображения – на усеявших стол фотографиях он был совершенно гол и беззащитен, а над ним склонилась затянутая в черную кожу Терри Лейн с хлыстом в руке.

63

Район Сансет, Сан‑Франциско

Тина протянула по верху коробки клейкую ленту и прижала ее ладонью, соединив таким образом две створки. Она уже хотела перекусить ленту зубами, но конец ее соскочил с катушки. Все: лента кончилась.

Тина взяла черный маркер и аккуратно подписала: «Комната Джейка». Она придвинула коробку к двум другим, стоявшим возле двери в комнату мальчика. Комната опустела и в то же время еще выглядела наполненной. Хорошо бы хозяин не рассердился на эти обои. Увидев их в магазине, она не смогла устоять – объемное изображение кабины шаттла. Иллюминаторы она закрасила черной краской и наклеила пластиковые звезды – получилось космическое пространство.