– Их больше не существует, – сказала Алекс. – Их как бы не было и не будет.

– Как и Фронта освобождения Мексики, – сказал Дженкинс.

61

«Закусочная Мерль» представляла собой типичное кафе в маленьком городишке: имя владельца и адрес написаны по трафарету белыми буквами на коричневом навесе и стекле витрины. Внутри с полдесятка посетителей, расположившихся на табуретах у стойки в форме подковы, окаймлявшей гриль под колпаком вытяжки. Две средних лет женщины в форменных платьях по‑семейному заботливо обслуживали их. Еще с полдюжины клиентов сидели на диванах возле окон, пили кофе и болтали, самозабвенно увлеченные беседой. Но так было, пока в закусочную не вошел Молья. Увидев его, они вскочили, приветствуя детектива, как если бы тот был старшим по званию.

– Часто бываете здесь? – спросил Слоун, проскальзывая за дальний столик.

Молья улыбнулся.

– Не говорил я вам, что здесь будет прохладно и хорошо? – Сев за столик, он обмахнулся полой рубашки. – Так‑то лучше, правда?

Одна из женщин, хлопотавшая возле гриля, немолодая, с густой копной темных волос, забранных от лица заколками, которые, казалось, вот‑вот раскроются, не выдержав обилия волос, подошла к Молье из‑за спины и сжала его плечо.

– Что принести тебе, дорогой?

– Только чаю, милая. – Он представил ее Слоуну. – Это Мерль.

– Привет, очень рада. Где это Моль откопал вас, такого красавца? Бенто вам в подметки не годится!

– Эй, это мне Бенто в подметки не годится! – запротестовал Молья.

Мерль приникла к плечу Мольи, продолжая улыбаться Слоуну.

– Да, но ты не свободен. А у него на пальце кольца нет.

– Молодчина! – похвалил ее Молья. – А я и не заметил!

Мерль игриво толкнула Молью в плечо и обратилась к Слоуну:

– А тебе, голубчик, что подать?

– Хорошо бы чаю, – сказал Слоун.

Мерль поставила на столик две фарфоровые кружки, потом пошла к стойке и вернулась оттуда с кипятком. Налив его в кружки, она положила на столик два пакетика чая «Эрл Грей».

Молья опустил в кружку пакетик и поболтал его, пока кипяток не окрасился в почти черный цвет.

– Кажется, вы ей понравились. Знаете, Дэвид, в чем закавыка? Вы тоже мне нравитесь, но я не знаю, кто вы такой, и это меня беспокоит.

– Я Джим Планкетт.

Молья улыбнулся.

– Спасибо, что тогда поддержали меня.

– Вам не кажется, что Планкетт – это уже вчерашний день?

– Нет, это я вчерашний день, черт возьми! С ума сойти, сколько воскресений я провел в «Колизее», чтобы посмотреть его игру! Он вернул былую славу «Славе и чести». – Моль пожал плечами. – Я всегда выбираю фамилию какого‑нибудь спортсмена. Это первое, что приходит в голову. Не ожидал, что вы окажетесь калифорнийцем. Если б знал, назвал бы другую фамилию.

Слоун улыбнулся. Он вспомнил Браника и фигуру Ларри Берда. Хоть он и не был знаком с Браником, но ему почему‑то думалось, что детектив Том Молья понравился бы и Бранику тоже.

– Вы любите спорт, детектив?

– Моя жена говорит, что если я вижу мяч, я просто не могу пройти мимо – обязательно должен либо стукнуть по нему, либо смотреть, как это делают другие; футбол, баскетбол больше, чем футбол, – я все это обожаю, ну а бейсбол, тот просто моя страсть. Планкетт – фамилия эта сразу пришла мне в голову, без заминки, а когда тебя спрашивают, как твоя фамилия, заминки быть не должно.

– А Ларри Берд вам нравился?

Детектив отхлебнул глоток чая.

– Берд? Хороший был игрок. С головой. Я и сам с головой. Он да еще Трейси Макгрейди.