|
– Сам придумал этот план, чтобы не дать вам уехать, не пообщавшись со мной за чашкой кофе. Подозреваю, что за последние двадцать минут я сбросил фунтов пять. Волосы на себе рву – надо же было соображать, что делаю. Вы всегда путешествуете с пистолетом и полным боевым комплектом, а, Джон? – Молья кинул на него взгляд, как бы говоривший: «Шутки в сторону». – Иметь и прятать у себя оружие без специального разрешения противозаконно, и не думаю, что вы собирались мне его предъявить. Как противозаконно заниматься и адвокатской практикой без лицензии, по крайней мере здесь, в Массачусетсе, хотя эту проблему мы можем и опустить, так как вы житель Калифорнии. – Он протянул ему водительское удостоверение Джона Блера с фотографией: – Неплохо! Чертовское сходство, но мы не в «подковки» играем, так что сходство вроде и ни к чему.
– Чего вы хотите? – Хочу убраться к чертовой матери из этого пекла еще до звонка, вот чего я хочу! Я просто таю на солнце!
60
Ленхем, Мэриленд
Таксист сбросил его перед затейливой резной решеткой ворот. Вытащив из кармана записку, Чарльз Дженкинс набрал нужные цифры кода и услышал вой механизма и грохот одновременно раздвигающихся створок; он очутился за каменной оградой. Дженкинс пошел по подъездной аллее мимо поросшей густой зеленой травой лужайки и небольшого яблоневого сада, и путь этот показался ему длиннее, чем запомнилось. В траве валялись переспелые брэберны, а аллея вела к выстроенному в испанском средиземноморском стиле дому под рыжей шиферной крышей. Стены были овиты плетьми голубой и лиловой бугенвиллеи – ее тоже раньше не было. Ветви плакучей ивы развевались, как подхваченные ветром девичьи косы. Ветер все усиливался, и Дженкинс почувствовал приближение грозы, хотя грозы здесь и отличались от гроз на Камано, где небо затягивалось серой погребальной пеленой, а дождь сопровождался густым туманом. На восточном побережье грозы были иными – мощными и надвигались стремительно. На еще ясное небо с горизонта наползала тьма, разражалась гроза и тут же уходила. В его кармане зазвонил сотовый. – Где ты находишься? – спросил он. – Все еще стою в пробке, – сказала Алекс. – Уже двадцать пять минут торчу здесь. Гроза придет – будет совсем невесело. А она уже приближается. – Да, вижу. – Ты в ворота легко прошел? – С фасада, как мы и договорились. Все еще похоже на испанскую крепость, – сказал он, подходя по кирпичной дорожке к входной двери – неструганому куску дерева с медными кольцами и широкими квадратными засовами. Тут он набрал второй код. – Чересчур надежно забаррикадировано для университетского профессора. – Ты же знал отца. Он был предусмотрителен и не считался с расходами. – Ты собираешься здесь жить? – спросил он. Вдали погромыхивал гром. – На государственном‑то жалованье? Я не смогла бы платить налогов. – Рад слышать, что государство не изменилось в отношении оплаты труда своих служащих. – А кроме того, дом для меня слишком велик. В нем и заблудиться можно. – Так что же будет? Хочешь его продать? – А ты бы купил? Он открыл дверь и очутился в прихожей, сводчатый потолок которой перекрывали толстые деревянные балки; прихожая вела на лестничную площадку, на испанский манер выложенную кафелем; площадку и верхний этаж соединяла лестница; единственное, что изменилось, – это запах: теперь пахло затхлостью, а ему запомнился чудесный пряный аромат специй. – Учитывая обстоятельства, я буду торговаться. Назови свою цену. – Миллион долларов наличными. – Миллион за такой дом – это дешево. – В теперешнем его состоянии – не дешево. |
