– А потом что?

– Знаете, у меня, как и у вас, тоже есть интуиция. Способность нутром чувствовать то или иное. Так вот: мне кажется, что Медсена это каким‑то образом касается непосредственно.

Молья надул щеки, после чего медленно выпустил воздух.

– Требуется куда больше доказательств, чем те, которыми располагаем мы, чтобы ломиться в парадные двери Белого дома и обвинять главу администрации в проведении акции над мирными жителями.

– Почему я и думаю, что найти этого человека, Чарльза Дженкинса, для нас так важно.

– Вы считаете, что он на нашей стороне?

– Я не знаю наверняка, но думаю, да. И думаю также, что разыскать его нам надо поскорее. У нас не так много времени в запасе.

– Почему это?

– Роберт Пик сказал, что Чарльз Дженкинс мертв. Я знаю, что это не так, но может случиться, что в живых ему оставаться недолго.

Молья взял листок с телефонными номерами и вытащил свой мобильник.

– Говорил же я вам, что такие дела имеют способность возвращаться вспять, как тухлый завтрак! Противно все время оказываться правым. – Он щелкнул крышкой мобильника: – Пожелайте мне удачи. На этот раз я рассержу кое‑кого всерьез.

65

Дженкинс стоял на веранде дома Уильяма Харта, глядя, как кроваво‑красное небо затягивают черные грозовые тучи.

– Газету дневную видел? – Алекс все продолжала свой трудный, дюйм за дюймом, путь, пробираясь в уличной пробке; в мобильнике ее слышался треск помех от надвигающейся грозы. – Важное сообщение из Белого дома. Из Мехико поступила информация, что Альберто Кастаньеда выступил сегодня с заявлением на пресс‑конференции и приподнял завесу тайны над переговорами. По‑видимому, Пик вечером выступит с обращением к нации.

Дженкинс раздумывал над услышанным. Похоже, Кастаньеда нажимает на Пика. Иначе они выступили бы с совместным заявлением, возможно, сопроводив это рукопожатиями перед камерами репортеров на лужайке Белого дома. А так – видимо, Белый дом заявление Кастаньеды не санкционировал. Не похоже также, что Кастаньеда совершил нечаянный промах. Такое было бы непростительно, если он намеревался заключить соглашение и тем поправить стесненные обстоятельства, в которых очутилась его страна. А значит, он или кто‑то за его спиной организовал это намеренно. Совершив подобное, Кастаньеда не оставил Пику иного выбора, кроме как выступить по общенациональному телевидению и безропотно принять любые условия. Если Пик не сделает этого, если проявит холодность или нерешительность, это подхлестнет критиков его курса, упрекающих его в неспособности поступать жестко. Арабы же, мгновенно учуяв для себя лазейку, найдут способ сорвать соглашение, чем подставят ножку Пику, уничтожив его как президента. Если Дженкинс был прав – а у него не было причины думать, что это не так, – следующим шагом Кастаньеды будет предложение о скорейшей встрече в верхах, и за это предложение Пик ухватится, как хватается за брошенную ему веревку висящий над пропастью скалолаз.

Является ли простым совпадением гибель Джо именно в эту неделю, когда, причастный к соглашению, он попытался разыскать человека, которого, как считалось, уже тридцать лет как нет в живых?

– Ты далеко? – спросил он.

– Мне ехать еще минут двадцать, может быть, полчаса.

Он почти не слышал ее.

– Помехи ужасные, голос заглушают.

– Впереди уже видны огни – там автопроисшествие, из‑за которого мы все встали, да и погода не убыстряет дело.

На бетонную веранду упали первые капли дождя – тяжелые, они падали с шумом и плеском.

– Если мы хотим здесь остаться, нам понадобятся свечи и спички, – сказал он.

– Свечи в столовой, в буфете. А спички отец держал на камине.

Дождевые капли забарабанили по полу и крыше веранды.