– Я плохо разбираюсь в оружии. – Она вжалась в дерево, так как обстрел возобновился. – Из чего это они, черт возьми, стреляют?

– Если выберемся отсюда, я, так и быть, скажу вам это за обедом и бутылочкой‑другой каберне.

– Я его не пью, – сказала она. – У меня от кислого голова болит.

– Надеюсь, мне еще выпадет случай это припомнить. И мы выпьем доброго шотландского виски в память о вашем отце.

– За ваш счет? – осведомилась Алекс.

– Если только понятие «рыцарство» за последние тридцать лет не изжило себя. – Он кивнул в сторону коридора. – Мое оружие в спальне.

Она замотала головой.

– Не доберетесь. Далеко. А у меня патронов не так много, чтобы вас прикрыть. Лучше оставайтесь на месте.

– Выбора нет, – сказал он. – Долго вам их удерживать не удастся. Они прорвутся в этот дом, просочатся в него, как термиты, и сровняют с землей. К тому же, судя по мощности огня...

Что‑то вспыхнуло, затем последовал оглушительный удар, и передняя дверь, сорвавшись с петель, пролетела через комнату и грохнулась о книжные полки. По комнате покатилась граната, из которой валил густой черный дым. Дженкинс подскочил к ней и выпихнул обратно в зияющую дыру, обжегши руку, потом, воспользовавшись дымовой завесой и горой упавших книг в качестве прикрытия, кинулся в спальню. Он рванул дверцу шкафа и, нащупав в углу дробовик, переломил ствол. Всего один патрон в одном из стволов. Он нащупал на полке коробку с патронами, но она тут же смялась в его руках – пусто! Он рылся в одежде, расшвыривал обувь в поисках завалявшихся патронов и нашел еще один комплект. Во время секундного затишья он услышал выстрелы Алекс – размеренные, расчетливые; она экономила патроны, но все же выстрелы ее оттягивали момент, когда нападавшие, кто бы они там ни были, бросятся в атаку.

Присев к тумбочке, он вытащил оттуда свой смит‑вессон. Обойма была пуста. Он поискал запасные магазины и, не сразу найдя, вспомнил, что видел их в багажнике машины, когда ездил в лес попрактиковаться в стрельбе в цель. Потом в тумбочке, в глубине ящика, нашлось четыре патрона 40‑го калибра.

Сгодится.

От удара разлетелось окно над кроватью, и спальня наполнилась все тем же едким аммиачным запахом. Схватив валявшуюся на полу рубашку, он, удерживая дыхание, пополз в ванную. Отвернул кран. Сухо. Они перекрыли воду. Окунув рубашку в туалетный бачок, он прижал ее ко рту и носу, стараясь дышать через материю. Горло сжимало, веки жгло огнем. Ползком пробравшись обратно в гостиную, разорвал надвое мокрую материю и протянул половину Алекс. Она обмотала мокрой тряпкой рот и нос.

– Еще выходы есть? – спросила Алекс.

– Вам видится проложенный под усадьбой подземный ход?

– Было бы неплохо.

– К сожалению, ничего подобного не имеется.

– А что вы предлагаете?

– Стараться не дышать.

В коридоре полыхало пламя. Газ проник в вентиляцию. Времени у них в обрез. Набитый книгами и старыми газетами дом вспыхнет, как древесина бальсы. Языки пламени вырывались уже из спальни.

Он сунул ей в руки дробовик. Она спрятала свой «глок» в задний карман брюк. Он ослабил ремень джинсов и заткнул папку за пояс на животе.

– Когда выйдем, забирайте влево. Там есть лесная тропинка. Она ведет к сараю. До него пятьдесят ярдов, но лес и подлесок там густые, так что укрыться можно.

– Что вы хотите делать?

– Выбраться.

– Понятно, только объясните мне, как мы выйдем из дома, если они караулят нас у задней двери.

– Мы и не пойдем через нее.

Она поглядела на него как на помешанного.

– Вы видели когда‑нибудь картину «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», Алекс?

– Нет.

Опершись спиной о стол, он вынул из кармана патроны, вытащил пистолетную обойму и заправил туда сороковые.