– Это с вахты. Говорят, что к вашему мужу пришел посетитель, а они нечаянно сообщили ему номер палаты, прежде чем увидели мой запрет на посещения.

– Кто он такой? – спросила Тина.

– Вот здесь какая‑то неувязка. Вы же, кажется, говорили, что у вашего мужа нет родных, не так ли?

Тина внезапно почувствовала, как ее живот сводит судорогой страха.

– Так он говорил.

– Ну а дежурный на вахте утверждает, что мужчина оказался братом вашего мужа.

Тина даже привстала.

– Кем он оказался?

– Братом вашего мужа, прибывшим из Индианы. Он заявил, что только что с самолета и...

Ноги Тины прилипли к полу.

– Но муж вовсе не из Индианы. Он вырос в Южной Калифорнии!

Она чувствовала, как немеют плечо и шея. В голове еще звучало эхо того, что говорил Слоун.

Мельда описала этого человека. Она сказала, что он маленького роста, коренастый, коротко стриженный. Сказала, что на предплечье у него татуировка – орел. Это тот самый мужчина, которого я видел вчера вечером. Когда я вернулся из офиса, он был в доме.

Она рванула дверь кабинета.

– Вызовите охрану! – крикнула она и бросилась в холл.

35

Слоун встал так, чтобы охранник не видел его лица. Дверь в палату распахнулась.

– Здесь все в порядке? – осведомился полицейский.

Слоун, царапая что‑то на пюпитре, украдкой бросил взгляд на медбрата и, стараясь говорить его голосом, врастяжку произнес:

– Угу. Все тип‑топ. Спит сном праведника.

Ему показалось, что полицейский медлит уйти. Потом дверь захлопнулась.

Слоун перевел дух, зная, что облегчение долго не продлится. Миновать охранника, пройти по коридору и выйти из здания клиники будет нелегко. Он подозревал, что дверей в психиатрическом отделении не так уж много, а так как привезли его без сознания, он понятия не имел, где они находятся. Кружа по этажу, он лишь привлечет к себе внимание. Значит, надо идти целенаправленно. А уж куда – это дело другое.

Он шагнул к двери и поглядел в глазок, но охранника не увидел. Приоткрыв в двери щель, он кинул взгляд в холл. От успокоительного предметы расплывались перед глазами, но он все же различил охранника – тот сидел, опершись на конторку дежурных сестер на площадке, где пересекались два коридора. По‑видимому, там же находились и лифты. Он взглянул в другую сторону. Там был тупик. Медбрат застонал громче. У Слоуна не было ни времени, ни выбора. С пюпитром в руках он открыл дверь и вышел.

Каждый шаг отдавался болью в лодыжке, но, приближаясь к конторке, он заставлял себя не хромать; у конторки охранник любезничал с сестрой, чем и объяснялось нарушение графика: еще бы, славненькая блондинка.

«Только продолжайте любезничать, – шептал, приближаясь к ним, Слоун. – Не поднимайте на меня глаз, не глядите ни вверх, ни вниз».

Охранник повернул голову, но на Слоуна не взглянул, а посмотрел мимо, окинув взглядом холл. После чего возобновил свой флирт. Проходя мимо поста дежурных сестер, Слоун загородился пюпитром. Дальше была площадка, где сходились два коридора.

Из‑за угла выглянула Тина, голова ее была опущена, она споткнулась, но не упала и, не заметив его, бросилась в холл. В нескольких шагах от нее бежала раскрасневшаяся и запыхавшаяся Бренда Найт, полы белого халата развевались, доктор пыталась нагнать Тину. Остановившись у конторки, Найт бросила охраннику, тыча пальцем в удалявшуюся фигуру:

– Вы! За нею! Живо!

Полицейский расправил плечи.

– Все в порядке. Я лишь недавно проверял. Он спит. И медбрат у него в палате.

Выйдя на площадку, Слоун увидел лифты и нажал на кнопку вызова, одновременно оглядываясь в поисках лестницы и не находя ее.

В холле Найт спрашивала сестру, которая вместе с полицейским уже направлялась в палату:

– Еще кто‑нибудь здесь был?

– Нет, – сердито отвечала девушка.