Не имея времени дожидаться лифта, Слоун продолжал искать выход на лестницу. Когда он оглянулся на дежурный пост, то перехватил взгляд сестры: та глядела на него в замешательстве, словно не узнавая. От стен коридора гулко отдавалось эхо взволнованных голосов. И тут же мигнула лампочка, и сестра закричала, тыча пальцем:

– Эй! Он возле лифта! Он возле лифта!

Послышался звонок – лифт прибыл. Шаги. Кто‑то бежит.

Дверцы лифта раздвинулись. Тина бросилась к конторке, ее настигал охранник, она метнулась к лифту:

– Дэвид!

Навстречу Слоуну шагнул мужчина.

Ростом поменьше вашего. Мускулистый такой. Коротко стрижен. На макушке гладко.

Оба узнали друг друга одновременно. Мужчина схватил Слоуна за рубашку, в то время как тот втолкнул его обратно в лифт. Дверцы сомкнулись, их отбросило к задней стенке лифтовой кабины. Кабина дрогнула. Сцепившись, они боролись, мотаясь от стенки к стенке. Слоун удерживал руку, в которой был пистолет. Другая рука мужчины сжимала горло Слоуна, его большой палец упирался ему в кадык, перекрывая доступ воздуха. Действие лекарств лишало Слоуна сил, вопреки приступу гнева и буйству адреналина в его крови, и он чувствовал, как незнакомец одолевает его, рука, державшая оружие, постепенно сгибалась и тянулась к нему. Он ощущал себя борцом, вот‑вот готовым проиграть матч, и дуло пистолета постепенно, дюйм за дюймом, приближалось к его голове.

Слоун сделал резкое движение головой и услышал, как хрустнула сломанная переносица незнакомца. Брызнула кровь. И в ту же секунду, утвердившись на здоровой ноге, Слоун развернулся и сильным ударом вдавил незнакомца в перила у противоположной стены кабины. Лифт бешено дернулся, отчего они, потеряв равновесие, упали на пол, и внезапно встал.

Слоун методично бил руку с пистолетом о стену лифта, пока оружие не выпало. Он потянулся, чтобы схватить пистолет, но лифт, судорожно устремившись вниз, не дал ему этого сделать. Дверцы раздвинулись. Слоун все‑таки завладел оружием, когда в лифт вошла женщина. Незнакомец толкнул ее к Слоуну, также толкнув в его сторону и других ожидавших лифта. Они попадали на Слоуна подобно кеглям. Дверцы лифта ритмично закрылись и вновь открылись, отзываясь на препятствие сильным гулом. Пробравшись по упавшим, Слоун кинулся в коридор. Служащие клиники, ища укрытия, спешили лечь на пол. Незнакомец был через холл от него, он уже открывал дверь на площадку. Проковыляв вслед за ним с горящей как огонь лодыжкой, Слоун потянул на себя дверь и, перегнувшись через перила, увидел, как мужчина торопливо сбегает вниз. Даже и на двух здоровых ногах Слоуну было бы его не догнать. Сверху доносились гул голосов и топот. Внизу тоже что‑то кричали. Пути к выходу мало‑помалу перекрывались. Спустившись на один пролет, Слоун сунул пистолет за пояс, прикрыв его форменной рубашкой медбрата, и очутился этажом ниже, в коридоре, где медсестра никак не могла совладать с лежащим на койке больным и штативом на колесиках. Слоун, хромая, пристроился у нее за спиной; ухватившись за металлическую раму и опершись на нее, он принялся подталкивать тяжелую койку.

– Разрешите вам помочь, – сказал он.

– Спасибо, – сказала она, не поднимая головы. – А то эти дурацкие колесики все время... Господи, что это с вами?

Рубашка Слоуна была в пятнах крови.

– Из носа кровь шла, – сказал он. – Я как раз иду переодеться. Куда вы его тащите?

Впереди, в двадцати шагах от него, с лестничной площадки бегом поспешали два охранника. Слоун слегка отвернулся и стал поправлять простыню на койке, стараясь шагать так, чтобы его загораживала шагавшая с другой стороны медсестра, которая начала приглядываться к нему с некоторой подозрительностью.

– Я вас что‑то раньше не видела.

Она бросила взгляд на его босые ноги.

Все. Это конец.

Слоун заметил табличку «Выход», резко толкнул дверь на площадку и скрылся, повалив штатив.