– О чем это вы там толкуете? – спросил репортер.

– Я говорю, приятель, о взрыве в лабораториях МОЗСХО. Мы должны были там прикончить по меньшей мере две сотни человек, приятель.

Натану Мусвассеру нравилось называть людей «приятелями», это позволяло ему ощутить свою значимость.

– Эй, парень, никакого взрыва не было, – ответил журналист.

– Ты врешь. Мы сделали это. И требуем, чтобы нам верили. Мы совершили революционный акт и имеем право поставить его себе в заслугу.

– Да не было никакого взрыва, – настаивал репортер.

– Послушай, приятель, – терпеливо объяснил Натан. – Мы купили динамит. Мы подбросили динамит. Мы вставили запал, и хотим, чтобы за нами признали этот акт. Мы его совершили.

– Да не могу я вам поверить, никого вы не убили, – ответил репортер.

– Что у вас там происходит? Я хочу поговорить с руководителем станции, – возмутился Натан.

Глория заметила, как покраснел Натан, услышала, как он резко повысил голос, и, высунувшись из машины, завопила:

– В чем дело?

Натан прикрыл трубку ладонью.

– Они не хотят нам поверить, дорогая.

– Что? – взвизгнула Глория.

– Ребята твердят, что не могут нам поверить.

– Черт подери, – сердито выругалась Глория. – Ну ка, дай я с ними поговорю.

Она выбралась из кабины грузовика. Натан передал ей трубку.

– Я сказал ему, что мы сами подбросили динамит.

– Тротил, болван, – отрезала Глория и добавила в трубку:

– Ладно, так в чем дело?

– Да ни в чем, – ответил репортер. – На нашей станции никто никому не верит, если нет убитых. Если вам во что бы то ни стало надо заявить о своей ответственности, никого не убивая, попробуйте позвонить на другую станцию кабельного телевидения. А мы уже не принимаем заявлений о взрывах и убийствах, если на самом деле ничего подобного не было. Такова наша новая политика.

– Мы подложили пятьсот фунтов тротила, – сказала она. – Вы представляете себе, сколько это? Взрыватель был самый лучший, и я сама его проверила. Если б им занимался мой муж, я бы еще могла с вами согласиться, но я его проверила и все сделала, как надо. Теперь так, взрыв произошел в разгар рабочего дня. Мы специально так рассчитали время, чтобы там было как можно больше людей.

– Леди, все претензии не ко мне, – отозвался репортер. – Пару месяцев тому назад нам позвонили из какой то освободительной группы и заявили, что берут на себя ответственность за взрыв детского сада. Они сказали, что убили триста пятьдесят детей. Мы выслали репортера на место происшествия, и знаете, что он там обнаружил?

Глория не ответила, она все еще была в ярости.

– Так хотите знать, что мы там нашли?

– Что?

– Никаких тебе мертвых детсадовцев. Даже из носа ни у кого кровь не текла. В школьном саду вовсю цвели цветочки. Солнышко блестело, а мамаши разбирали своих чад по домам. А теперь скажите, что сталось бы с нами, если б мы поверили звонку и дали информацию в эфир?

– Кто это был? – спросила Глория. – Что за освободительная группа? Может, я их знаю.

– Почем я знаю. Одна из них. Была весьма активной. Пользовалась мощной поддержкой. Церковные группы. Преподаватели.

– А, из этих, – пренебрежительно отмахнулась Глория. – Да кто угодно может заполучить преподавателей. Но это не имеет к нам отношения. Мы из СОВа. У нас есть свои устоявшиеся традиции. Да вы сами знаете, мы всегда прекрасно справлялись с делом.