Из-за простыни прозвучали слова:

— Либо эта женщина поедет с тобой, Мирек Скибор, либо ты вообще не поедешь. Сейчас ты должен очень четко уяснить, что я — руководитель операции. Я решаю, а ты исполняешь. Ты должен мне всецело подчиняться. Или ты сейчас это уяснишь, или я откажусь от твоих услуг.

Отец Хайсл перевел взгляд на Мирека и внимательно смотрел на него. Ван Бурх рассказал ему, что Мирек готов отдать что угодно за то, чтобы уничтожить Андропова. Прошла минута, еще одна. Мирек уставился в пол перед собой. Наконец он поднял голову и перевел тяжелый взгляд на простыню. Хайслу показалось, что Скибор буквально готов испепелить ее своим взором. Наконец Мирек ответил:

— Я все понимаю, Беконный Священник. Вы руководитель. Я буду подчиняться вам ради того, чтобы моя миссия состоялась. А теперь скажите мне, кто эта женщина?

— Ее зовут Аня Крол. И если что-нибудь случится, она будет сильнейшим звеном в цепи, связывающей нас с тобой.

— Что она за человек?

Хайсл отметил, что ван Бурх выдержал паузу перед тем, как ответить на этот вопрос.

— Она — монахиня.

Мирек громко рассмеялся. Он откинул голову и хохотал; потом он встал, подошел к стенке, оперся о нее руками и все продолжал хохотать. Наконец, успокоившись, он достал из кармана носовой платок и вытер навернувшиеся на глаза слезы. Его голос звучал скептически.

— Вы посылаете в подобное путешествие вместе со мной монахиню? В качестве моей жены? На ней, скорее всего, будут монашеские одеяния, а на груди крест. Она наверняка и молиться будет под самым носом у СБ?

Ван Бурх усталым голосом проговорил:

— Сядь, Мирек, успокойся. В течение последнего месяца ты проходил специальную подготовку, она тоже. Никто сейчас и не подумает, что она — монахиня.

Мирек сел на свое место и усмехнулся:

— Значит, она поедет со мной в качестве моей жены. Она действительно будет мне женой? А как у нее с внешностью?

Прежде чем ван Бурх успел раскрыть рот, отец Хайсл заговорил холодным как лед голосом:

— Она красива и телом и душой, а главное любовью к Господу. Вы будете путешествовать вдвоем. Она будет относиться к вам на людях как преданная и любящая жена. Но только на людях. Будет очень много моментов, когда вы будете с ней один на один. Вы будете спать в одной комнате. Но запомните, Мирек Скибор, если вы нанесете ей моральный или физический ущерб, я сам вами займусь.

Мирек хотел запротестовать, но, увидев выражение лица священника, тут же оставил эту мысль. Ван Бурх сказал из-за простыни:

— Ты, наверное, устал, Мирек. Теперь спать. Когда ты проснешься, меня здесь уже не будет. Я еще, наверное, побеседую с тобой после твоей поездки во Флоренцию. Отец Хайсл поедет с тобой и все устроит. Прислушивайся ко всем его советам. Ко всем!

Мирек шел вниз по лестнице вслед за Хайслом. На полпути он внезапно остановился. Хайсл недоуменно повернулся к нему. Мирек воскликнул:

— Он обманывает меня! Он сказал, что над операцией работают «наши лучшие умы». Значит, есть еще достаточно много людей, посвященных в детали операции?

Хайсл улыбнулся и, отвернувшись от Мирека, продолжил свой путь. Через плечо он бросил:

— Успокойся, Мирек. Наш Беконный Священник многолик. Он и есть «наши лучшие умы».

Наконец они подошли к огромным дверям. По обе стороны стояли по стойке «вольно» два офицера управления охраны с автоматами в руках. Они будто бы не заметили появления Чебрикова и Замятина, но их руки крепко сжимали автоматы, готовые в любую секунду выпустить из смертоносного жерла свинцовый дождь.

Чебриков и Замятин достали из карманов маленькие пластмассовые желтые карточки с нанесенными на них черными линиями и протянули их одному из офицеров.