Глебов застонал рядом, меняя магазин. Ему тоже пришлось несладко после ранения, но сдаваться майор не собирался.

— Лёха, они нас сейчас зажмут! — прошипел он прерывисто.

Глебов прижался к камню и видел то же, что и я. Духи полукольцом сходились, оставляя нам всё меньше пространства.

Я выглянул, коротко дал очередь и снова упал на живот.

— Вижу, — процедил я.

Я дал очередь в сторону ближайших силуэтов, Глебов палил чуть выше, по склону.

Следом майор бросил гранату. Через несколько секунд в паре десятков метров ухнуло и в воздух поднялось пылевое облако.

Душманы замешкались, но ненадолго. Они были уже слишком близко, стреляли прицельно. Пули пронизывали воздух вокруг, и я услышал глухой удар рядом.

— Ах! — Глебов дёрнулся, выронил автомат и повалился на колено.

Пуля угодила майору в район живота, а это уже было куда серёзнее ранения в плечо. Но Глебов поднял автомат, дал ещё короткую очередь, а только потом рухнул на землю уже без сил.

— Я всё, пустой! — проревел он, но голос утонул в стрельбе.

Я увидел, как несколько духов осмелели. Перекликаясь на своём, они резко пошли вперёд. Шли добивать нас, наверняка.

У меня внутри всё сжалось.

Очередь выбила пыль из камней, одна фигура дёрнулась и повалилась. Духи переключились на меня. Я стрелял в них последними патронами, пока автомат предательски сухо не клацнул.

В тот же миг жгучая боль прошила левую руку. Автомат вырвало из пальцев, руку обожгло огнём. Ещё секунда, и что-то ударило мне в бок. Я завалился назад, скатился по осыпи вниз, камни больно били по спине и рёбрам.

Я застыл, пытаясь вздохнуть. Но рот захлёбывался в пыли. Я прижал ладонь к боку, и пальцы моментально стали липкими от крови.

Сквозь шум в ушах я услышал, как духи кричат что-то на своём приближаясь. Тени становились всё ближе, мелькали меж камней.

Глебов уже не стрелял, и я понял, что патронов у него больше не осталось.

Голова кружилась, мысли путались. Но одно я знал точно — живым я им не достанусь. Лучше уж умереть в бою, чем дать себя связать и сгнить в плену.

Я собрал остатки сил и выдернул ПМ, рука дрожала, пальцы скользили от крови. Первый выстрел сорвался в никуда, второй задел камень рядом с душманом. Третий всё-таки нашёл цель. Боевик дёрнулся и рухнул вниз по склону. Остальные тут же пригнулись, сбавили темп, поняв, что я ещё показываю зубы и сдаваться не собираюсь.

Я переводил дыхание, целился снова. Патроны уходили быстро…

Вдруг сбоку донёсся глухой хлопок — граната. Я повернул голову и успел увидеть вспышку на позиции Глебова. Значит, он взорвал последнюю. Секунду спустя из пыли донёсся крик — короткий и злой, но он прервался.

— Сдавайся! — крикнули мне на ломанном русском.

Я собрал остатки дыхания и поднял голову.

Пистолет дрожал в руках, но я снова нажимал на спуск…

Щелчок и снова пусто.

Я выдернул второй магазин, но пальцы уже не слушались. Магазин выскользнул из ладони, заскользил вниз по склону, исчезнув в пыли.

— Зараза, — прошипел я и со злостью отбросил пистолет.

Руки сами потянулись к гранате. Шарик с насечками холодил ладонь. Выдернув чеку, я крепко сжал её в пальцах, слушая, как шаги врагов приближаются всё ближе. Сжал так крепко, что костяшки побелели.

Я дождался, пока духи подойдут ближе.

— Лови, — сказал я и метнул гранату вперёд.

Граната полетела дугой, и через мгновение громыхнуло. Душманы завопили, падая на землю. Две минуты они не высовывались, сыпля проклятиями.

Я сполз ниже, слыша, как они снова переговариваются на дари. Улавливал отдельные слова.

Я пополз, оставляя за собой кровавый след и таща за собой рюкзак, в котором лежали камера с фотоаппаратом.