— Левее! Прижми их к осыпи! Обходи справа! — следовали команды командира.

Где-то совсем рядом хлопнула граната, воздух дрогнул, по лицу посыпалась крошка камня. Душманы закричали, загалдели, и их голоса начали удаляться всё дальше и дальше. Наши теснили их вниз по склону.

Сквозь пелену ещё слышались автоматные очереди.

Я пытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Последнее, что услышал — чей-то знакомый мат из рации.

— Раненого надо забрать. Не доживёт.

Хотел ответить, что жив, но губы не разомкнулись. Тьма накатила, и я провалился в неё тотчас.

Глава 22

Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь, но быстро сообразил. Белый потолок дрожал в глазах, будто плыл, как раскалённый афганский воздух. В нос ударил запах йода, хлорки и смеси из лекарств. Настоящий больничный дух, знакомый каждому, кто хоть раз бывал в госпитале. Его ни с чем не перепутаешь.

Я попробовал вдохнуть глубже. О, получилось! Значит, всё очень даже неплохо. Только ощущение было такое, будто я спал неделю. Голова была слишком тяжёлая, мысли вязкие, конечности словно налились свинцом.

Я медленно приподнялся на локтях и огляделся. В глазах плыло, но картинка постепенно собралась. Передо мной тянулись ряды больничных коек. Кто-то из больных спал, а некоторые просто молча глядели в потолок. В углу два парня склонились над доской — играли в шахматы, тихо переговариваясь.

Я моргнул несколько раз и сразу заметил, что со мной рядом прекрасное создание. Юля, положив голову на край моей койки, спала. Её волосы рассыпались по простыне, а ресницы слегка дрожали.

Я вытянул руку и осторожно коснулся её плеча так, чтобы не испугать.

— Юль… — прошептал я.

Медсестра дёрнулась и сразу улыбнулась, увидев меня. Глаза девчонки буквально налились теплом.

— Я так ждала, когда ты очнёшься, — прошептала она. — И… заснула, как раз в тот момент, когда ты пришёл в сознание.

Я сглотнул, всё ещё приходя в себя. Интересно, сколько времени я провёл без сознания? А ещё не менее интересно, где я нахожусь.

— А я… в каком госпитале? — спросил у медсестры.

— В Джелалабаде, — ответила Юля. — Тебя сюда эвакуировали после боя.

Я моргнул, и память нахлынула: пыль, камни, граната в руке… и тьма. Я медленно провёл ладонью по простыне, убеждаясь, что происходящее мне не снится.

— И как долго я здесь?

— Около недели уже, — призналась Юля.

Честно говоря, я совершенно потерял счёт времени. Скорее всего, я уже и раньше приходил в сознание. Но сегодня, видимо, это был первый полноценный раз, когда сознание, так сказать, пришло вместе со мной. И чувствовал я себя на удивление хорошо. Да, были повязки, но ни боли, ни дискомфорта я не ощущал.

Юля медленно наклонилась ближе, осторожно взяла меня за руку, и её голос дрогнул:

— Лёш, Глебов и Лапшин… они не выжили, — Юля запнулась, отвела взгляд. — А тебя мотострелки вытащили. Приказ на помощь отдал Шлыков, лично. Вразрез с указаниями генералов.

Сердце неприятно кольнуло. Знакомые лица всплыли перед глазами. Я сжал зубы, стараясь не показать медсестре, что внутри будто пусто стало.

— Понял. Выходит зря я на него наговаривал, — сухо произнёс я.

Юля смотрела на меня. Её глаза блестели. Она снова вздохнула, и уже другим, почти девичьим голосом продолжила:

— Я так рада тебя видеть, ты не представляешь, — прошептала она.

Юля протянула руку, положила ладонь на мою, словно боялась, что я исчезну. Я сжал её пальцы, крепко, так как держался за жизнь в бою.

Мы молчали, и это молчание значило больше любых слов.