Спустя ещё несколько мгновений за спиной раздался грохот взрыва.

— Вот и всё… хорошо хоть перед смертью мозги на место встали, — тихо сказал Глебов.

Мы двинулись дальше. Понятно, что взрыв гранаты не уничтожил всех духов, но Дорохин дал нам небольшую передышку. Однако вскоре со стороны пещер снова послышался шум и выстрелы.

— Догоняют! — процедил Глебов оглянувшись.

— Быстрее! — крикнул я, помогая Лапшину преодолеть очередной каменистый подъём.

Сзади раздавались крики на пушту и редкие выстрелы. Духи быстро оправились и снова пошли по нашим следам. Уходить в Пакистан они теперь не спешили, хотели мести за убитых товарищей.

Внезапно раздался резкий хлопок, и прямо перед нами в камнях вспыхнул небольшой фонтанчик пыли.

— Твою мать! — прорычал я. — Достали!

Глебов быстро проверил свой магазин и покачал головой.

— Патронов почти нема, надо искать обход!

Мы сделали попытку пройти в сторону северного склона. Но стоило только выглянуть из укрытия, как шквал огня заставил нас вжаться в землю.

Путь к нашим отныне был перекрыт. Назад тоже было нельзя. Там Пакистан, а значит, ещё больше духов.

Глебов быстро оценил обстановку.

— Лёха, мы зажаты!

Я взглянул на часы. У нас осталось пятнадцать минут, чтобы уйти из этого района.

Глава 21

Я прислонился спиной к валуну, переводя дух. Камни давили под лопатки, а выпрямиться было нельзя — сверху духи могли заметить любое движение. Глебов сидел в двух шагах и тяжело дышал.

— Сколько у тебя? — спросил я.

Майор поднял автомат. Щёлкнул затвором он достал магазин.

— Один рожок и граната, — прошептал Глебов.

— Не густо.

Я потянулся к своему разгрузочному жилету. Нащупал два жёстких «рожка» магазинов, и две оставшиеся гранаты.

— И у меня так же, — произнёс я, доставая оставшийся боезапас.

Арифметика простая: три магазина на двоих и три гранаты. И нас трое.

Через несколько минут мы уже не сможем сдерживать напор боевиков, как бы не хотелось обратного.

— Что теперь делать будем? — в голосе Глебова мелькнуло раздражение, перемешанное с усталостью.

— Надо бы вам отходить на хрен. Тут задница полная. Если сейчас промедлите, то потом уйти уже не дадут, — с трудом говорил Лапшин.

Семён говорил прописные истины. Он сам лежал у скального выступа в нескольких метрах от нас, бледный, с перевязанным бедром. Дыхание у бойца было рваное. Шансов, что он встанет, не было от слова совсем. Сами мы ещё могли попробовать прорваться, но тогда бы пришлось его бросить.

— Нет. Своих не бросаем. Нечего обсуждать, Сёма.

Глебов сплюнул и ударил кулаком прямо по земле так, что костяшки содрал.

— Зараза!

Я глянул на Лапшина, потом на Глебова. Лапшин был тяжёлый, но бросать… не по-нашему это.

— Пацана не бросим, решено, — заверил я.

Глебов повернулся ко мне. Его лицо было уставшим и грязным.

— Ну, тогда будем держаться, пока можем, — процедил он.

Сквозь раскалённый воздух доносились отрывистые крики на дари и короткие очереди. Душманы стремительно приближались, и времени на раздумья у нас уже не оставалось.

Я услышал стон Лапшина. Мы с Глебовым переглянулись. Семён, бледный как полотно, чуть приподнялся на локтях.

— Парни, не тащите меня. Балласт я вам. Сами пробивайтесь, пока живы. Я вас прикрою…

Он говорил это настолько спокойно и рассудительно, как будто решал что-то обыденное.

— Ты чё, совсем сдурел? — Глебов приподнялся, посмотрел на него сверху вниз. — Отставить. И думать не смей!

Лапшин поморщился от боли и закрыл глаза.