— А дальше, гражданин Дорохин, тебя ждёт суд, — ответил Глебов, подходя и резко выкручивая руки Дорохина за спину. — Справедливый суд.

Я подобрал автомат Дорохина и посмотрел в его глаза. В них не было отчаяния, а просто пустота человека, осознающего, что проиграл.

— Побегу к Лапшину, — произнёс я и ускорился в направлении Семёна.

Я быстро вернулся к Лапшину, который лежал возле камня, хватаясь за раненый бок и тяжело дыша. Лицо парня было покрыто испариной, а пальцы, сжимавшие пропитавшуюся кровью ткань, мелко дрожали.

— Держись, Лапшин, сейчас обработаем, и полегче станет, — успокоил я бойца, вынимая из кармана свой ИПП.

— Не переживай за меня, Лёш, я крепкий, выдержу… Вон лучше за… этим… присмотрите, чтоб опять чего не выкинул.

Дорохина Глебов усадил на камень в паре метров от нас. Майор держал автомат наготове.

— Всё под контролем, — заверил я Лапшина. — Тебе главное крови поменьше потерять, а с «этим» Палыч разберётся.

Я начал быстро обрабатывать рану Лапшина. Бинт плотно лёг вокруг тела, а боец терпел боль, матерясь сквозь стиснутые зубы.

Глебов, у которого к Дорохину явно была личная неприязнь, начал его задевать.

— Что, подполковник, решил «друзей» себе новых найти? — шипел майор. — Сколько тебе за это обещали?

Дорохин выглядел уверенным. Смотрел перед собой и слегка улыбался. Ни один мускул на лице не дрожал в этот момент. Ощущение, что Николай Васильевич полностью уверен в правильности своих деяний. Хоть предметно я их и не знаю, но выстрел в Лапшина уже говорит о многом.

— Не всё так просто, Глебов… Ты даже не представляешь…

— А что тут представлять? — перебил майор. — Ты офицер советской армии. Как ты вообще дошёл до такого? Или тебе мозги совсем прополоскали твои вербовщики?

Дорохин медленно поднял голову и посмотрел в глаза Глебову. В его взгляде застыла усталость, но не обречённость.

— Ты ничего не знаешь. Всё сложнее, чем кажется, товарищ майор.

— Ну так объясни мне, я же слушаю! — настаивал Глебов. — Если есть что сказать — говори прямо сейчас. Время не ждёт.

— Ты не поймёшь… — повторил Дорохин, отводя глаза. — Лучше оставь. Всё равно ничего не изменишь. Не по Сеньке шапка.

— Ты сейчас договоришься паскуда, что я случайно пулю тебе в лоб пущу. Ты хоть знаешь, сколько по твоей вине наших с тобой товарищей погибло? А сколько солдат и офицеров сгорело в колоннах⁈ Через тебя проходила вся логистика, сволочь.

Я бы ничуть не удивился, если бы Глебов расстрелял Дорохина на месте без суда и следствия.

— Проходила. А потери и гибель двух сотрудников — сопутствующий ущерб.

Глебов медленно втянул воздух через зубы, явно успокаиваясь.

В данном случае есть одно «но». Дорохин правильно знает, что всё гораздо сложнее, чем кажется. И Глебов это знает. Поэтому и не вершит самосуд.

Майор сплюнул под ноги, не сводя дуло автомата с подполковника.

— Здесь мы с тобой больше говорить не будем. Выведем и там уже разберёмся. На допросе тебе всё равно придётся рассказать правду.

— А нужна тебе эта правда? — произнёс Николай Васильевич.

Глебов задумался. Он снова сплюнул, но как показалось, чуть успокоился. Времени у нас осталось немного до удара. Радиостанция разбита, так что будем пробираться сами. Я повернулся к Дорохину, который широко улыбался.

Глебов махнул рукой, показывая Дорохину идти вперёд. Я помог встать Лапшину, перекинув его руку через своё плечо.

— Давай, потихоньку пойдём, — поддержал я его, чувствуя тяжесть тела солдата. — До своих всего несколько километров, там врачи тебя вмиг подлатают.