— О чём ты, Лёх? — удивлённо спросил он.

— Кое-кто перед операцией пытался отговорить меня идти сюда. И вообще… слишком нервничал. А тут у нас пленённый подполковник, слитая информация.

Глебов задумчиво потёр подбородок и покачал головой.

— Ты на Шлыкова намекаешь… но зачем ему это надо?

Дорохин, услышав наш разговор, поднял глаза.

— Похоже, ты прав, Лёша. Меня как раз выманили под видом важного задания, а потом передали духам. Я уж было совсем отчаялся. Ладно, надо автомат взять, — прокряхтел Николай Васильевич, забрав у одного из духов АКС-74У.

Наверняка достался тому в качестве трофея.

Мы двинулись назад тем же путём, которым пришли, прикрывая друг друга. Обратный путь преодолели уже быстрее, зная куда идти.

У самого выхода заработала радиостанция.

— «Кедр-3» ответь «Кедру-1». Приём, — послышался голос Сергеева.

Динамик зашипел.

— На связи! — взял тангенту Глебов.

— Коридор проверили. Всё зачищено. У вас?

Пауза длилась несколько секунд.

— Мы выходим. Нашли, что искали, — ответил Сергей Павлович.

— Понял тебя, «Кедр-3». Выходим в точку, куда отправили заложников, — ответил Сергеев.

Глебов и Лапшин внимательно смотрели на меня. Будто бы от меня ожидают команду.

Дорохин же выпрямился и всем своим видом пытался показать, что сил у него ещё хватает.

— Вперёд, — сказал я, махнув рукой Лапшину и Глебову.

Нам оставалось преодолеть небольшой подъём, чтобы выйти из катакомб Тора-Бора. Наконец-то проход остался за нашими спинами.

— Ну вот и солнышко! — сощурился от света Лапшин, помогая Дорохину выбраться.

Дневной свет слепил глаза. Ноги слегка забились от быстрой ходьбы вверх и вниз. Я посмотрел на часы.

— У нас есть 35 минут. Надо идти.

— Погоди, Лёша. Минутный перекур, — выдохнул Сергей Павлович.

Глебов тяжело дышал, упираясь руками в колени. Его лицо было мокрым от пота, в глазах застыла усталость. Но в то же время что-то в его взгляде насторожило меня. Он слишком пристально смотрел по сторонам.

Николай Васильевич Дорохин тоже вышел на свет и остановился, вытирая лоб рукавом грязной афганки.

Я внимательно посмотрел на Дорохина. Что-то не вязалось в его облике с образом человека, несколько дней пробывшего в плену у духов. Лицо хоть и грязное, но без синяков и следов побоев, которыми обычно награждали пленных. И худобой он не отличался.

Я нахмурился и перевёл взгляд на Глебова. Майор положил ладонь на автомат и пристально следил за каждым движением Дорохина.

— Ну что, подполковник, как самочувствие? — спросил Глебов неожиданно холодно.

Руку с автомата он не убирал. Дорохин удивлённо посмотрел на майора, усмехнулся.

— Нормально, майор. Жить буду. Спасибо за заботу, — ответил Дорохин.

— Это я заметил, — с неприкрытым сарказмом ответил Глебов. — Как-то уж слишком хорошо для человека, только что освобождённого из плена.

— Ты что имеешь в виду, майор? — Дорохин вскинул бровь, мгновенное напрягаясь.

— Может, объяснишь, почему духи обращались с тобой столь бережно? Ни синяка, ни царапины, чисто санаторий, а не плен, — процедил Глебов.

Я не вмешивался в разговор, чувствуя нарастающее напряжение. Однако пазл со Шлыковым стал рассыпаться на глазах. И начал складываться новый. С другим действующим лицом.

— Лёха, не замечаешь? — бросил Глебов, не сводя глаз с Дорохина. — Слишком много странностей вокруг нашего дорогого подполковника.

В глазах Дорохина, на мгновение мелькнула тень, лицо чуть напряглось.

— Он был у духов, а выглядит лучше нас с тобой, — продолжил Глебов.