Судя по движениям рук, Там‑Пон посылал в небеса проклятия.

Высота увеличилась еще немного, потом змея дернуло, и Илья Константинович понял, что достиг предельной высоты, которую разрешал канат. Воздушного змея начали медленно опускать к земле, но это не входило в планы Ильи Константиновича. Русской боялся высоты, но встречи с Там‑Поном или наемными убийцами боялся еще больше. Достав из кармана многофункциональный офицерский швейцарский ножик, Илья Константинович открыл лезвие и собрался с духом. Внизу его определенно ждала смерть, свободный полет змея означал ту же смерть или возможное спасение. Стиснув зубы, Илья Константинович начал резать канат. Это оказалось нелегким делом.

Вначале он проклинал швейцарцев, которые делают такие тупые ножи, затем принялся проклинать свою тупость, не позволившую ему захватить из монастыря более острый нож. Но мало‑помалу канат поддался и полетел вниз длинной темной змеей. Воздушный змей вздрогнул и на секунду снизился, заставив Русского ощутить смертельный озноб, но тут же начал медленно набирать высоту, унося бизнесмена в горы. Немедленно змей стал игрушкой ветров, и Илья Константинович поторопился бросить камень, для того чтобы развернулась ката с молитвой. Но то ли молитва была написана с орфографическими ошибками, то ли боги воздуха и ветра не умели читать, только ката бесполезно моталась под змеем, который уже крутили взбешенные воздушные потоки, заставляя Илью Константиновича вспомнить строки гениального барда Владимира Семеновича Высоцкого: «…и обжигали щеки холодной острой бритвой восходящие потоки…» Потоки и в самом деле обжигали не только щеки, но и душу Ильи Константиновича. Воздушный змей кувыркался в небесах, удаляясь от монастыря все дальше и дальше.

Долговязый преследователь растолкал монахов, поднял канат и внимательно изучил размочаленный швейцарским ножиком канат.

– Лихо он от нас ушел, – сказал долговязый. – Ну и где его теперь искать?

? Найдем, – бодро отозвался коренастый. – Теперь я его, козла, из‑под земли достану!

– Ты потише, – опасливо огляделся долговязый. – За козла и в Тибете ответить можно!

– Если бы ты не промазал тогда, – начал было коренастый, но прервался и порывисто махнул рукой. – Только покойника спортил!

Неподалеку, тоскливо раскачиваясь, в обнимку с электродрелью сидел печальный китаец. Глядя в небеса, он что‑то шептал, словно уговаривал себя не волноваться.

– Видишь? – толкнул коренастого долговязый. – Не один ты переживаешь! Чего переживаешь, отец?

Выслушав ответ китайца на ломаном английском, он повернулся к коренастому.

– Жалеет, – сообщил он. – Глаз он какой‑то открыть нашему клиенту не успел.

– А мы оба закрыть не успели, – уныло сказал коренастый. – Ладно, пошли хоть келью его, пока все в трансе, обыщем. Может быть, следы какие найдем. Деньги еще у этого немца забрать надо, – озабоченно добавил он погодя. – Все равно его услуги не понадобились.

– И как ты себе это представляешь? – ухмыльнулся долговязый.

– Волшебные слова надо знать, – хмуро заметил коренастый.

– Какие? Мол, битте‑дритте, херр Мюллер, верните денежки? И пистолет ему под нос для вящей убедительности?

– Ну зачем так грубо? – пожал плечами коренастый. – Можно просто подойти к нему и сказать ласково: «Отдай деньги, козел!»

Где‑то у горных вершин загрохотала снежная лавина. Долговязый инстинктивно пригнулся и прошипел;

– Тише ты!..

– Да знаю, знаю, – досадливо перебил его коренастый. – За козла и в горах ответить можно!

Между тем воздушный змей, к которому был привязан Русской, извилисто парил над изумрудной долиной, которая с высоты казалась узкой и недоступной.