Обряд венчания подходил к концу. Жених и невеста обменялись кольцами и стали уже «молодыми», которых через час, а может, и раньше будут чествовать за праздничным столом. Каково же было изумление Фаломеева, когда «молодые» в сопровождении гостей и родственников направились к выходу и он увидел их лица.

Жениху сразу дал не меньше пятидесяти. Да и невеста не первой свежести.

Заметив выражение лица Фаломеева, Валентина дернула его за рукав.

Они вместе с толпой вышли во внутренний двор. Слева и справа в две шеренги возникли нищие. Наиболее дерзкие пробились к новобрачным, и жених оделил их из своего кармана. Родственники сгруппировались, взяли «молодых» в кольцо и таким образом эскортировали до машин.

– Ну как тебе? – спросила она.

– Богато живут…

– Ты про кого? – не поняла она. – Да это же для души. Наверняка уже лет двадцать в браке. Дети есть и внуки.

– Я про побирушек.

– Вовсе нет. Видишь иномарку… Она показала на «ауди», скромно притулившуюся за кустами палисадника.

– Ну…

– Теперь наблюдай.

Сибиряк прислонился к столбу церковной ограды.

Как только свадебная процессия расселась по машинам и укатила, из иномарки показался молодой человек в плотно облегающем джинсовом костюме и направился во двор церкви. На полпути он окинул взглядом местность, заметил Валентину и сибиряка.

– Привет, Виолка. Все просвещаешь провинцию? Правильно, неси культуру в массы.

– Это что, твой знакомый? – ощутив неприятный укол в области груди, спросил Фаломеев.

– Учились вместе. Неплохим математиком был. Все городские олимпиады выигрывал. Теперь смотри, что он будет делать. Внимательно смотри. Я сказала, смотри, а не пялься.

Алексей сделал вид, что отвернулся, и до рези скосил глаза.

Виолетин одноклассник вошел во двор церкви. От кучки попрошаек отделился самый колоритный типаж с костылями под мышкой и подошел к молодому человеку.

Они перебросились парой фраз, и мнимый инвалид что-то передал джинсовому.

– Что он ему дал-то? – недоумевал вслух Фаломеев.

– Деньги. Процент за аренду рабочего места.

– Великий математик пересчитывает вонючие бумажки?

– Когда один римский император ввел налог на отхожие места, ему говорили примерно то же. Однако он ответил: деньги не пахнут.

– Ты бы так не смогла, – убежденно сказал Алексей. – Не смогла.

Она с интересом посмотрела на сибиряка:

– Это хорошо, что ты так думаешь. Очень хорошо. Но не забывай, жизнь иногда преподносит нам обстоятельства, и они порой бывают выше чувства собственного достоинства, справедливости и даже любви.

– Нет. Обстоятельства чаще всего делаем мы сами, а потом сваливаем на жизнь.

– Бескомпромиссность черта хорошая, но не в личных отношениях. Пойдем-ка домой. По чашке кофе… Ах да, я забыла, чаю. Все хорошее имеет свой конец.

Заканчивается и мой перерыв.

Фаломеева приятно щекотнуло слово «домой». Конечно, она оговорилась, но как приятно, как будто у них был свой дом. Фаломеев никогда не имел своего дома. Служебку – да.

– Знаешь, я приеду в свою Нягань. Между нами будут лежать тысячи километров, болота, тайга, тундра, реки и озера – невообразимые российские пространства. Но разделить они нас не смогут до тех пор, пока ты хоть иногда будешь вспоминать и думать обо мне.

– Как поэтично.

– Не смейся.

Они пересекли двор на Басманной, где оранжевым бегемотом застыл экскурсионный «Икарус», в чреве которого громко храпел Победитель.