Не давая ей опомниться, его руки властно скользнули по ее спине вниз. Она, ошалело хватаясь за них, попыталась остановить его. Но он снова не дал это сделать, грубо ударив ее по рукам. И в следующую минуту она оказалось брошенной на кровать. Еще мгновение, и ее брюки были сорваны с бедер. А рубашка задрана вверх, оголяя грудь.

Он лишь на мгновение тогда смог прийти в себя и остановиться, чтобы задать один странный вопрос:

– Ты была уже с мужчиной? Ты же понимаешь, я просто не имею права быть у тебя первым.

– Была, была, – быстро зашептала она, боясь того, что он сейчас возьмет себя в руки и не решится на близость с несовершеннолетней ученицей.

Когда после она вспоминала эту их первую близость, длившуюся несколько минут, то всегда чувствовала удушливое волнение. Именно неожиданность, стремительность, властность и даже грубость придали их первому занятию любовью такое острое и ни с чем не сравнимое ощущение. Все неудобства, страхи, вопросы и размышления – что и зачем – ушли на второй план. И именно тогда она испытала первый в своей жизни оргазм. Потом были нежность, обучение искусству любви. И три месяца упоительного счастья и блаженства. А после все пошло прахом.

Беременность, отъезд Олега в Москву, где у него была семья, отчисление из училища, поиск работы в варьете ресторана, убийство партнера…

– Решение о том, с какого вокзала или аэропорта будет отправлен Кантемиров, будет принято в последний момент, – продолжал излагать в кабинете начальника вокзала Чернов. – Скорее всего, конечно, с военного аэродрома. Но мы ничего точно сказать не можем. Я надеюсь, вам понятно почему так.

Ларин кивнул.

– Но эта неопределенность не должна вас расслаблять. Наоборот, все должно быть готово к тому, что пунктом отправления станет ваш вокзал. И повторяю – все в строжайшей секретности.

Ларин подумал о том, что весь этот разговор наверняка слышит Оксана. А вдруг она кому-то об этом сболтнет? По глупости. Надо, когда фээсбэшники уйдут, предупредить ее, чтобы держала язык за зубами. Не успел Виктор Андреевич подумать об этом, как в комнате отдыха что-то скрипнуло. Ларин сразу заерзал на стуле, стараясь перекрыть подозрительный скрип. Но кажется, пронесло, и фээсбэшники ничего не заметили.

«Только этого еще не хватало». – Виктор Андреевич почувствовал, как взмокла спина.

Оксана же, устав лежать в одной позе на диване, уселась, подогнув под себя ноги.

«Да уйдут они там когда-нибудь или нет?» – с раздражением подумала она о сидевших в кабинете.

СЕРГЕЙ

Его Ирка – маленькая, хрупенькая, с коротко стриженными соломенными волосами – и вдруг голая, с бесстыже разбросанными в сторону ногами, лежащая под громоздким мужским телом. Сергея невероятно поразила тогда эта огромная мужская задница, равномерно вдавливающая его маленькую девочку в скрипящую кровать.

«Как она могла оказаться под телом чужого голого мужика?» – этот странный вопрос тогда надолго парализовал его сознание. И одновременно с этим вопросом Сергей впал в такое бешенство, от которого, казалось, он не избавится никогда.

«Дрянь, сука, б…дь!» – пульсировало вместе с мучительной картинкой в его голове.

Несколько дней после того он метался по своему дому, как раненый зверь.

Казалось, любой, кто сейчас дотронется до него, просто умрет на месте от той ядовитой злобы, которая овладела всем его существом. Даже отец и мать Сергея обходили сына стороной. По ночам он то ревел, то стонал, то скулил. И лишь на пятые сутки вдруг резко затих. Это успокоило его близких.

– Ничего, сынок, – как-то утром вошла в его комнату мать. – Время лечит!

Он продолжал молчать, но вместе с тем стал потихоньку возвращаться к прежним занятиям.