Он продолжал молчать, но вместе с тем стал потихоньку возвращаться к прежним занятиям. И никому не было понятно, что обида и злоба никуда не исчезли, а ушли глубоко внутрь. И точили изнутри еще сильнее и больнее, чем тогда, когда он давал им волю выходить наружу. Но самым страшным было то, что время от времени появлялась пульсирующая картинка – его маленькая Ирка с разбросанными в сторону ногами под огромным мужским телом, вдавливающим в кровать хрупкое девическое тело…

Как он любил свою девочку! Той бескомпромиссной любовью восемнадцатилетнего мальчика, когда весь мир, каждая минута жизни сосредоточивается в одном желании – видеть ее, слышать, быть рядом. Когда прикоснуться к ней кажется таким несбыточным и невозможным.

Сергей больше не мог спокойно видеть ни одну женщину. Он ненавидел все: мир, в котором обречен был жить, людей, которые были вокруг всегда и везде, себя со своими чувствами и болью, от которых не было никакого спасения. И тогда он принял решение!..

Поезд сбавил ход и плавно затормозил. Застучали двери вагонов. В коридорах появились люди. Во всех купе загорелся яркий свет.

Дверь купе, где ехал Сергей, без стука открыли ключом со стороны коридора.

– Пограничный контроль! – привычно сказал появившийся в дверях пограничник. – Документы, пожалуйста.

Муж с женой подали паспорта первыми.

– Едете вместе? – спросил у них пограничник.

– А куда ж от нее денешься? – попробовал пошутить Васенька. – Я б и рад от нее уехать. Так всегда прицепится, как зараза какая.

– Поговори мне, поговори, – огрызнулась жена.

Пограничник, не обращая внимания на шутки, бегло пролистал паспорта, остановившись взглядом только на странице прописки, и молча возвратил документы хозяевам.

– Ваш, пожалуйста, – обратился он к чеченцу, внимательно вглядываясь в его лицо.

Чеченец с заискивающей улыбочкой подал ему паспорт.

– Гражданином какой республики являетесь? – спросил пограничник, внимательно сравнивая фотографию на паспорте с сильно помятым лицом чеченца.

– Гражданином независимой Республики Ичкерия, – произнес с достоинством Аслан.

– Нет такой независимой республики, – холодно ответил пограничник, продолжая внимательно листать паспорт.

– Как нет? Почему нет? Обижаешь, начальник, – с наигранной обидой запричитал Аслан.

– Есть автономная Чечня в составе России, – перебил его пограничник.

– Как скажешь, гражданин начальник. Как скажешь, – тут же согласился чеченец. – Скажете, в составе России – будем в составе России. Какие вопросы!

– Куда и откуда следуете? – продолжал пограничник.

– От родственников к родственникам.

– Это из Львова-то в Москву?

– А чеченцев теперь по миру больше, чем в Чечне. Наши беженцы кругом.

– Это точно, их сейчас везде полно, – вздохнула женщина.

Пограничник молча вернул чеченцу паспорт и повернулся к Сергею.

– Житель Украины? – спросил он блондина.

– Угу, – пересиливая боль в висках, хмыкнул Сергей и протянул документ.

– Так, Степанов Сергей Владимирович. Следуете один? – возвращая паспорт, спросил пограничник.

Блондин кивнул в ответ.

– Всего доброго! – Закончив проверку документов, пограничник покинул купе.

После его ухода женщина слезла с верхней полки вниз к мужу.

– Ты глянь, чего устроили! Проверяют документы. Как за границу теперь едем, – тихонько зашептала она мужу.