– И какие из них ведут наружу?

– Центральный.

– Только один?

– Можно пройти по второму проходу до пересечения с третьим седьмого участка и добраться до центрального хода того участка. Либо по пятому.

– Рискнем, – решил я. – Давайте обвалим этот проход.

Общими усилиями мы выковыряли из потолка лаза несколько камней, и они рухнули вниз, увлекая за собой целый град камешков поменьше.

В носу защекотало от поднявшейся на воздух пыли, я чихнул. Бум! Моя голова крепко приложилась о стену. Искры посыпались из глаз, а магических светлячков‑огоньков стало как минимум штук восемь.

– Ладно, Сусанин, – сдерживая слезы, сказал я старейшине гномов. – Веди нас, бородатый герой.

– Как ты узнал, как зовут меня? – удивленно спросил гном.

Мне же разом поплохело, сердце заныло от дурных предчувствий.

– Я – волхв, – выдавил я.

– Так куда нам идти? – спросил гном, видимо решив воспользоваться моим даром предвидения.

– Это ваши шахты. Вам и решать.

– Попробуем через центральный ход, он самый надежный.

– Веди.

Сусанин почесал бороду, сплюнул под ноги и повел нас вперед, к свободе. Дай бог, чтоб так оно и было.

Спустя часа полтора, перемазавшиеся как черти, уставшие, изнывающие от жажды, казавшейся еще мучительнее из‑за скрипевшего на зубах песка, мы все так же двигались за нашим проводником. «Это не лес, а мы не французы», – уговариваю себя. Да и как тут можно заблудиться, если ни одной развилки?

Перебравшись через нагромождение камней, мы наконец‑то увидели перед собой перспективу.

– Свет! – радостно воскликнул Сусанин. Добравшись до источника света, мы замерли, пораженные.

Проход вывел нас в просторную пещеру, в центре которой, раскачиваясь на золоченых цепях, висит хрустальный фоб. В нем лежит изрядно присыпанная пылью девушка.

– Ты прекрасна, спору нет, – пародируя склочное зеркальце, говорю я. – Но уж краше найти можно.

Моя Аленушка значительно красивее. И ножки стройнее и длиннее, и грудь выше, и лицо обаятельнее... и... А этой побриться не мешало бы. Это я к тому, что спящая красавица лежит совершенно без ничего, еще и руки за голову заложила. А под мышками – кусты... Нет, брехало волшебное зеркальце, как шавка подзаборная.

Созерцая красавицу, я обратил внимание на берестяной свиток, лежавший рядом с ней в гробу.

Достал его, развернул и прочитал, благо написано было по‑русски, а не на гномьей тарабарщине.

«Здесь был Елисей. Семь раз. Не проснулась».

И подпись.

Интересно, он поцеловать ее не пробовал? Уж если на жаб действует...

– Несчастная, – вздохнули гномы.

– Бессмертная, – встрял Конан, хлопая себя по бедрам в поисках меча.

– Волхв, спаси ее.

Вот еще, целовать кого ни попадя. Да и зубы она не чистила лет, наверное, триста. А проснется, чего с ней делать?

Наклонился, сдул с лица пыль, поцеловал.

Спящая красавица, не открывая глаз, забросила руки мне на плечи, задрала ноги и попыталась просунуть свой язык мне в рот.

Я постарался отстраниться, разжать ее руки, но она вцепилась как клещ.

– Да помогите же! – взмолился я. Мне помогли.

Я обернулся и не поверил своим глазам.

– Аленушка?!

Спящая красавица томно прошептала:

– Иди же ко мне.

– Не ждал? – поинтересовалась царевна Алена.