– Зато голова цела.

Баба Яга довольно усмехнулась, обнажив свой единственный зуб:

– Умен. Ну да я на всякий случай водицу с собой захвачу, вдруг пригодится.

Изображение пошло рябью.

– Вот же неугомонный слизняк, опять чего‑то там прогрыз.

– До встречи, – крикнул я до того, как связь окончательно прервалась.

– Удачи‑и‑и...

Да, благосклонность сей ветреной девицы мне нужна как никогда.

Глава 29

КАЗНЬ

А мне летать охота...

Песенка водяного

Если вы спросите, собирался ли я присутствовать на собственной казни, то ответ будет однозначный: «Нет!!!»

А пришлось...

Припершийся ни свет ни заря палач явился не один, а с тройкой крепких стрельцов, кои и должны были отконвоировать меня до самого помоста, где им надлежало передать меня из рук в руки непосредственному исполнителю приговора.

– Не убежал же! – упредил я негодующий возглас одноглазого, узревшего отсутствие веревок на моих руках.

– Отсюда не улетишь, – оскалился он, хитро щуря глаз.

Какое‑то нехорошее предчувствие царапнуло сердце, но тут же испарилось, так и не сформировавшись в определенное беспокойство.

– Раздевайся!

– Ага, щас! Извращенцы.

Один из стрельцов дернулся было урезонить меня при помощи кулака, но второй успел перехватить занесенный кулак.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – посоветовал он задиристому.

– Это почему? – насупился тот.

– А если ответит?

– Да я его голыми руками...

– Как Чудо‑Юдо? – с иронической ухмылкой поинтересовался мой заступник.

Его оппонент мигом сник, а я расправил плечи – как‑никак герой.

– На казнь нужно идти в казенном, – уперся палач, тыча мне в живот свернутой в рулон холщовой рубахой, внешний вид которой и запах навевали мысль о сотне немытых тел, встретивших свой последний миг непосредственно в ней.

– Не буду я этого надевать.

– Ну, нет так нет, – подозрительно легко уступил одноглазый палач. – Не очень‑то твои вещи мне и нужны. Но руки нужно связать.

Сопротивляться бесполезно – меня элементарно задавят массой, – и я добровольно протягиваю руки. Их связывают. Первый раунд за мной. Окажи я сопротивление, руки заломили бы за спину и там скрутили. А так какая‑никакая, а все возможность как‑то ими действовать.

А вот об этом мы не договаривались!

Вокруг пояса завязали еще одну веревку, концы которой, метра по три длиной, накрутили на руку двое из стрельцов.

– Пошли! – скомандовал палач.

– Хи‑хи, – ударил в спину мерзкий смех.

Я обернулся и успел рассмотреть отступающую в тень фигуру привидения, посетившего меня вчера вечером.

Хорошо же, стукач! Если выживу, приведу из своего мира попа‑экзорциста, он тебе покажет.

Стрельцы тоже обернулись, но немного позже и ничего не успели рассмотреть, тем не менее беспокойство охватило их, и они поспешили покинуть неуютное подземелье.

Пройдя через открывшиеся со скрипом двери, мы оказались в царском саду, расположенном за глухой стенкой дворца. Второй раз за свою карьеру волхва я покидаю «гостеприимное» подземелье, куда меня неизменно доставляют в бессознательном состоянии. Что‑то не нравится это мне... так и система может выработаться... От земли веет прохладой, и я зябко передергиваю плечами.

Ночи стали заметно холоднее – осень на дворе. А кажется, только вчера мы с Аленкой целовались вот под этим раскидистым вязом... обнимались, забравшись в густые заросли сирени... наполняя короткие минуты встреч безумной страстью и чарующей нежностью.