– Шуму будет...

– Зато быстро. Сказано – сделано.

Упершись плечами, мы сдвинули кучу с места, потом еще и еще, до лестничного пролета.

– Первый пошел!

Подпрыгивая и громыхая, доспехи и оружие запрыгали по ступеням.

Когда мы наконец‑то очистили от старья пролет, лестница была основательно завалена хламом, делавшим ее совершенно непроходимой.

– Придется кому‑то капитально потрудиться, чтобы разгрести этот завал...

– Но это дело будущего, а сейчас...

– Это мы! – радостно объявили все три головы одновременно.

Протиснувшись внутрь, Горыныч осмотрел помещение и окликнул свою подружку. Больше о ее статусе сказать ничего не могу – насколько мне известно, они не венчались в церкви и не посещали Дворец бракосочетаний с целью создания семьи.

– Гадзилушка, – представил свою дражайшую половину трехглавый.

– Моя осеня приятна, – прищурив глаза, на восточный манер поклонился я.

– А теперь все прочь! – рявкнула Гадзилушка, поглаживая выпуклое брюхо.

Мы бросились прочь. Слаженно и дружно. В подобном состоянии женщины становятся крайне нервными и раздражительными. А уж самка дракона...

Сполоснувшись у колодца, воду в котором слегка подогрел Змей Горыныч, мы переоделись в свежую одежду, смазали раны и ушибы целебной мазью и пристроились рядом с трехглавым драконом, чтобы его жаркое дыхание высушило наши волосы.

– Горыныч, – ероша чуб, спросил я, – а твоя Гадзилушка, случаем, не дитя Страны восходящего солнца?

– Какого солнца?

– Ее мать не японка?

– Не знаю, – неуверенно ответила средняя голова, вопросительно посмотрев направо и налево.

– Просто у нее имя похоже...

– Обычное русское имя, – уверенно возразила правая голова.

– Угу, – поддержала ее средняя. А левая пояснила:

– Когда мамаша Гадзилушки откладывала первое свое яйцо, из которого позже вылупилась моя красавица, ее папанька (если мамаша не ошиблась в подсчетах) сунулся к ней и, советуя, как лечь да как, что и откуда, поинтересовался именем, которым они назовут своего первенца, тут уж она ему ответила, сверкая вылезшими на лоб глазами и с трудом сдерживая рев:

– Задушу, гад!

– Вернее наоборот: «Гад, задушу!» А ему сквозь стоны почудилось, будто она произнесла заветное имя – Гадзилушка, ну он и полетел на радостях с товарищами‑приятелями хмельные ягоды есть да по травушке‑муравушке кататься.

– Это такая чудесная трава, – мечтательно призналась средняя голова. – Покататься в ней – наипервейшая забава молодых драконов. Согреешь ее своим огненным дыханием – аж дымок пойдет – и катаешься, катаешься... а потом пирушка, как положено, по быку печеному, по десятку коз‑овец разных...

– Понятно, – кивнул Данила, – откуда потом трехглавые драконы берутся...

– Ладно. – Приглаживая пятерней торчащие во все стороны волосы, я поднялся. – Нужно идти. Кощей, поди, все дальше уходит.