Корова была худая и, видимо, не нравилась божеству. Семь раз плескал на нее карт воду, и семь раз она спокойно помахивала х постом, не вздрагивая. Пришлось корову увести и вместо нее по- < 1-і нить жирного быка. Тот подпрыгнул от нескольких капель сту¬деной воды — бог с радостью принял хорошее мясо.

Кровь жертвенных животных окропила огонь священных кост- рпп. В котлах варилась пища.

Люди поставили на бураки свечки и молились всем божест¬вам, прося у них счастливой, богатой жизни, здоровья, приплода скотины, удачи в охоте.

По священной роще разносится запах дыма, смешанный с за¬пахом вареного мяса. Люди, глядя на карта, разрезающего горя¬чее мясо на мелкие куски, глотают слюни. Сейчас начнется пир¬шество.

Миновали две недели. Как-то утром Туга снова позвал Аказа к себе и повел его в лес. И снова, шагая по тропинке, он заговорил о женитьбе сына.

—     Я стар, Аку. Я хочу подержать на своих руках хотя бы од¬ного внука. Ищи себе невесту.

—     Еще год подожди, отец.

—     Чего ждать? — Туга через плечо глянул на сына и, хитро прищурив глаза, заговорил о другом: — Вчера был у нас наш сосед Боранчей. Вся земля по ту сторону Юнги — его земля, и, говорят, есть у него дочь, красавица Эрви. Ты посмотрел бы на нее. Мо¬жет, не напрасно зовут ее горным цветком? — Туга снова взглянул на сына, наблюдая, какое действие произвели на него эти слова.

—     Да, я слышал про нее, — равнодушно ответил Аказ,— а смот¬реть нет охоты. Говорят, Боранчей прячет ее в лесу, боится, чтобы не украли.— На ходу сорвав ветку клена, Аказ махнул ею в сто¬рону, как бы показывая, что разговор о девушке окончен. Спросил:

—     Зачем приезжал Боранчей?

—     Жаловался на болезнь и на то, что у него нет сыновей, неко¬му оставить лужай. Говорил, что крымцы все больше и больше бесчинствуют на его землях. Татарам недостает ясака, и они все чаще налетают на жилища людей. И наши дома они грабят нема¬ло — не тебе об этом рассказывать. Людям все чаще приходится уходить в лес через тайную дверь в изи кудо, когда эти грабители врываются в наши илемы.

Аказ зло хлестнул веткой по кустам шиповника. С шумом рассыпались листья.

—     Это все оттого, что мы недружны! Надо всем вместе давать отпор грабителям.

—     Я думаю, Боранчей этого же хочет. Наш лужай да его лу¬жай — сила!

Просека кончилась. Отец и сын вышли на широкую поляну, яр¬ко освещенную солнцем. Поляну плотным кольцом обступили ели, пихты, клены, и, казалось, через это кольцо не пробиться никому.

—     Зачем мы пришли сюда? — спросил Аказ.

—     Оставайся здесь, а я пойду в кудо и пошлю тебе лук и стре¬лы. В нашу священную рощу повадилась белая лиса. Она проходит через эту поляну. Поймай ее.

—     Я не понимаю...

—     Молчи и делай все, что я велю! — строго сказал Туга и, по¬вернувшись, зашагал по просеке обратно.

Аказ пожал плечами, оглядел поляну и, найдя место, где трава погуще, лег на спину.

Над поляной чаша неба глубокая-глубокая. Нет на ней ни об¬лачка, видно, лето установилось накрепко. Над Аказом широкие, раскидистые пихтовые лапы. Тень от них падает на лицо, и глядеть в вышину легко. Лежит Аказ, смотрит в небо, думает: «С отцом что-то вдруг случилось.