|
Даже Линкольн, этот железный человек, поддерживавший нас до сих пор своей энергией, и тот ослаб и приуныл. Он все оглядывался с растерянным видом и бормотал что-то сквозь зубы. — Да что же это такое?! — воскликнул он наконец, потрясая крепко сжатым кулаком. — От этой молнии, чуть не отправившей нас на тот свет, мне все кажется желтым. — Успокойся, Линкольн, это пройдет, — говорил Рауль, — а пока уж я буду смотреть за тебя. Если встретится что подозрительное, возьму у тебя ружье да и... — Так я тебе и дал его! — проворчал Линкольн, крепко сжимая карабин обеими руками. — Нет, милейший, пока я жив, никому стрелять из моего ружья не дам! Километров семь протащились мы по лесу, пока не встретили небольшую реку, на берегу которой решили разбить лагерь. Рауль развел костер и набрал орехов с пальмы corozo, под тенью которой мы укрылись. Мы сняли с себя промокшие лохмотья, и Линкольн принял на себя обязанности санитара. Он обмыл и перевязал наши раны; при этом сильно пострадали наши рубашки, послужившие перевязочными средствами, но зато боль утихла, и после обильного ужина, состоявшего из пальмовых орехов, мы растянулись на траве и быстро заснули... Не знаю, сколько времени я проспал, как вдруг был разбужен шумом детских голосов... Подняв голову, я увидал, что и Линкольн не спал; он прислушивался, вытянув шею. — Что случилось, Боб? — спросил я. — Кто это кричит? — Сам не пойму, капитан! Надо спросить Рауля... Рауль, на каком это языке там болтают? — Это araguatoes, — пробормотал сонный француз. — Что такое?! Говори толком, Рауль, что это за племя? — кричал Линкольн, тряся Рауля за плечо. — Ну, чего ты пристал ко мне? Я спать хочу... Это такая порода обезьян, понял? — А! Ну, обезьяны — народ неопасный, можно опять заснуть, — сказал успокоенный охотник, собираясь повернуться на другой бок. — Они хотят перебраться через реку, — продолжал совсем проснувшийся Рауль. — Вплавь? — спросил я. — При таком быстром течении? — Да, как же! Обезьяны скорее бросятся в огонь, чем в воду. Они устроят мост. — Мост? Как так! — А вот подождите немного, капитан, — увидите сами. На противоположном берегу показалось стадо обезьян под предводительством седобородого самца, которому все повиновались, как солдаты — начальнику. Это были araguatoes (Simia ursina) из породы обезьян-ревунов. Они принадлежат к виду, известному под названием monos colorados (красных обезьян). Величиной они с гончую собаку, какими пользуются для травли лисиц. Самки немного меньше самцов. Они несли детенышей у себя на плечах или же нежно прижимали их к груди. Но и самки и самцы были темно-красного цвета, имели длинные бороды и огромные, в метр длиною, хвосты. Их голые, с толстой загрубевшей кожей концы служили, по-видимому, очень удобным орудием для цепляния. Даже детеныши цеплялись за своих матерей не руками и ногами, а хвостами. Когда все стадо остановилось на берегу, один из самцов — нечто вроде адъютанта или главного разведчика — подбежал к самому краю скалы, выдававшейся над рекой, измерил взглядом расстояние до другого берега, внимательно вгляделся в склоненные над водой деревья и возвратился с докладом к начальнику. |
