|
Глава XLVII СНОВА В ПЛЕНУ Мы направились к Пуенте-Насиональ. На полдороге жил приятель Рауля, на которого, по его словам, можно было рассчитывать, как на него самого. Ранчо этого человека расположено в уединенном месте, невдалеке от дороги, ведущей в монастырь Сан-Мартина. — Там поужинаем и переночуем, — говорил француз. — Надоело уже валяться в лесу на мокрой траве... Мы достигли ранчо около полуночи, но ни сам Хозе Антонио, ни его семья, состоявшая из жены и дочери, еще не спали. Они сидели за столом при свете толстой восковой свечи. Сначала хозяин очень неласково встретил пятерых оборванцев, но, узнав Рауля, превратился в любезнейшего человека. Хозе Антонио был уже старик, седой и худощавый, с проницательными глазами, в кожаной куртке и брюках. Он сразу понял, кто мы такие. Но, несмотря на радушный прием, Рауль был чем-то обеспокоен; я заметил, как внимательно осматривал он единственную комнату ранчо. — No han cenado, caballеros? (Вы не ужинали, сеньоры?) — спросил Хозе Антонио, оглядывая нас. — Ni comido, ni almorzado (не завтракали и не обедали), — сказал Рауль. — Carambo! Рафаэла! Хесусита! — воскликнул хозяин, делая один из тех знаков, которые у мексиканцев заменяют целую речь. Эффект этого знака был просто волшебный. Хесусита, восемнадцатилетняя дочь хозяина, побежала к очагу, а Рафаэла, жена его, схватила связку хвороста и бросила в очаг. Раздуваемый пальмовою ветвью, огонь весело затрещал, вода начала закипать, мясо поджаривалось, черные бобы весело плясали в горшке, пенился шоколад, и мы уже предвкушали вкусный ужин. Между тем Рауль все что-то поеживался и косился. В темном углу хижины сидел маленький, худенький человечек в одежде католического монаха. Я знал, что Рауль терпеть не может мексиканских монахов, и потому приписывал его смущение присутствию одного из них и не ошибся. — Откуда он? — тихо осведомился Рауль у хозяина. — Это священник из Сан-Мартина. — Новый, должно быть?.. — Hombre de bien! (Хороший человек!) — сказал Хозе Антонио, утвердительно кивнув головой. Рауль замолчал. Я стал наблюдать за этим hombre de bien и вскоре заметил, что он явился сюда вовсе не с целью поучения и спасения душ, но единственно ради черных глазок прелестной Хесуситы. Было что-то плотоядное в его улыбке, когда он следил за движениями молодой девушки, но взгляд его сделался положительно страшен, когда ирландец Чэйн с галантностью принялся вертеться вокруг Хесуситы, оказывая ей разные мелкие услуги. — Откуда явился padre? — шепотом спросил Рауль Хозе Антонио, сообразив что-то. — Сегодня утром был в ringonada. — В ringonada? — повторил Рауль, привскакивая со своего места. — Да. Они направились к мосту. Эта шайка имела стычку с вашими и потеряла несколько человек. — И он утром был в ringonada? Ого! В таком случае нам надо быть настороже, — бормотал француз как бы про себя. — Пойдете от нас, держитесь стороной, авось, не встретитесь. Ваши уже дошли до Эль-Плана и готовятся атаковать Cerro Gordo; там сам Санта-Анна во главе двадцати тысяч человек. |
