|
— Зачем я помешал Линкольну удержать этого монаха? Теперь не миновать нам петли. Должно быть, еще нет самого — только ждут его... В это время послышался топот скачущей лошади. Вскоре показался мчавшийся во всю прыть всадник, направлявшийся прямо к нам. — Вот и сам Хараута! — шепнул Рауль. — Если он меня узнает... Впрочем, не все ли равно теперь! Повесят нас всех, хуже ничего не будет... — Где янки? — крикнул подъехавший, соскакивая на землю. — Вот они, капитан! — ответил один из харочо, отвратительный старик в красном мундире, по-видимому, помощник начальника шайки. — Сколько их? — Четверо, капитан! — Хорошо. А чего вы тут ждете? — Приказа повесить их или расстрелять. — Расстрелять, расстрелять. Carambo! Некогда нам заниматься петлями... — Тут прекрасные деревья, капитан! — заметил другой, обводя вокруг рукой. Очевидно, ему очень хотелось насладиться зрелищем повешения. — Madre de Dios! Я говорю, что нам некогда забавляться... Санчо! Габриэль! Карлос! Прошибите скорее черепа этим тупоголовым!.. Трое названных сошли с седел, взяли винтовки, осмотрели их и выступили вперед. — Отлично! — философствовал вслух Рауль. — Хуже смерти ничего не будет. Давай-ка потолкую на прощание с достопочтенным padre. Я скажу ему такое словечко, от которого он проворочается всю ночь без сна. Эй, padre! — крикнул он с иронией. — Нашли вы, наконец, прекрасную Маргариту? При слабом свете луны было видно, как Хараута побледнел и пошатнулся, точно получил сильный удар. — Стойте! — обратился он к прицеливавшимся людям. — Ведите этих оборванцев сюда. Огня! Зажгите этот хлам! Vaya! — добавил он, указывая на развалины хижины. Сухой тростник, доски и листья мгновенно вспыхнули ярким пламенем, освещая красноватым светом всю сцену. «О! Они хотят поджарить нас!» — подумал я, когда нас отвязали и потащили к костру, перед которым стоял наш судья и палач. Вокруг нас сгруппировались все харочо. Я никогда не видал — ни раньше, ни после — людей, до такой степени походивших на сумасшедших. Большая часть их состояла из самбо и метисов, но было немало и чистокровных, совершенно черных негров с Антильских островов и острова Кубы. У многих выражение свирепости усиливалось татуировкой, покрывавшей их лица. Среди них были пинтосы: пятнистые люди из лесов Акапулько. Я впервые видел людей из этого племени. Во мне вызывали отвращение их лица, покрытые красными, черными и белыми пятнами... Одного взгляда на это нелепое сборище было бы достаточно, чтобы понять предстоявшую нам участь. Все глядели на нас с кровожадностью зверей, схвативших добычу; ни в одном взгляде не мелькало и луча сострадания или жалости... Появление вождя этой шайки не могло изменить нашего убеждения, что мы доживаем последние минуты своей жизни. Его отталкивающая физиономия дышала ненавистью и злобой; тонкие губы подергивались отвратительной улыбкой; маленькие черные глаза отливали металлическим блеском, а кривой, как у попугая, нос с рубцом посередине придавал ему еще более мрачный вид... На нем была пурпурного цвета manga, покрывавшая его с головы до пят; ноги были обуты в грубые сапоги из красной кожи, на которых бряцали громадные серебряные шпоры, а на голове красовалась большая черная шляпа-сомбреро с золотыми галунами. |
