|
Напрасно!.. Почувствовав, что я выпустил поводья, мой мул присел с коварным намерением сбросить меня со спины. Попытка его увенчалась полным успехом: через мгновение я взлетел на воздух и со всего маху треснулся оземь... Я чувствовал, что меня волочат по земле. Напрасно цеплялся я за траву: она вырывалась с корнем и оставалась у меня в руках. Кругом шла отчаянная свалка. Раздавались дикие крики и ружейные выстрелы. Я задыхался. Что-то светлое блеснуло у меня перед глазами. Крепкая, грубая рука схватила меня, подняла на воздух и жестоко встряхнула. Казалось, я попал в руки к великану.... Что-то больно оцарапало мне щеку. Я услышал шорох деревьев. Сучья ломались с треском, листья хлестали меня. Потом сверкнул огонь, еще раз сверкнул огонь, затрещали ружья, и при вспышках выстрелов меня снова с силой швырнули на землю. Глава XXII ВЫРУЧКА — Простите за грубое обращение, капитан! Надо было торопиться. То был голос Линкольна. — Ага, мы в лесу! Значит, все в порядке? — воскликнул я. — Двое-трое раненых, но все легко. Чэйну проткнули бедро, но он ссадил этого молодца наповал. Дайте-ка я сниму у вас с шеи эту мерзкую штуку. Она вас чуть не задушила, капитан... И Боб принялся распутывать петлю лассо: грубый ремень сыромятной кожи, длиною метра в два, все еще стягивал мне шею. — А кто перерезал лассо? — спросил я. — Да я же и перерезал этой самой вашей зубочисткой. Видите ли, капитан, вешать вас еще рано. Благодаря охотника за свое спасение, я не мог не улыбнуться. — А где же гверильясы? — спросил я, оглядываясь: в голове у меня было еще не совсем ясно. — А вон они, держатся подальше, чтобы их нельзя было достать из майорского ружья. Вы только послушайте, как галдят! Мексиканцы скакали по лугу взад и вперед, и оружие их сверкало под луной. — За деревья, друзья! — закричал я, видя, что неприятель опять поставил гаубицу на лафет и собирается стрелять. Через секунду железный дождь ударил по ветвям. Но солдаты уже успели попрятаться за деревья, и никто не пострадал. Картечь убила лишь нескольких мулов. Новый снаряд картечи обдал рощу, но опять безрезультатно. Я уже собирался отступить глубже в лес и пошел было вперед на разведку, когда взгляд мой задержался на чем-то до крайности странном: то было тело очень крупного человека, лежавшее ничком. Голова его пряталась в корнях толстого дерева, руки напряженно вытягивались по швам, ноги тоже были вытянуты во всю длину. Впечатление было такое, словно человек стоял на вытяжку да так и свалился носом в землю. В этом теле я сразу узнал майора и принял его за убитого. — Ах, черт возьми! Поглядите, Клейли! — закричал я. — Беднягу Блоссома убили. — Повесьте меня, если меня убили! — пробурчал Блоссом, словно ящерица, поднимая одну голову и не двигаясь ни одним членом. Клейли прыснул и расхохотался. Майор снова уткнулся лицом в землю: он знал, что каждую минуту можно было ожидать нового выстрела из гаубицы. — Майор! — закричал Клейли. — У вас правое плечо выдается по меньшей мере на десять сантиметров. — Знаю, — дрожащим голосом отвечал майор. |
