|
Когда раздавался глухой треск рушившихся стен, Рауль подпрыгивал и орал что-то дикое, наполовину по-французски, наполовину по-индейски. — Вот что, Рауль, — сказал я, вдохновленный новой идеей, — теперь у нас есть оружие — эта самая цепь... Берешься ты пройти прямо к подземной галерее, не сбившись с пути? — О, конечно, капитан, берусь!.. Вероятно, к нам заглянут еще до вечера. Я понимаю вас, капитан... Лучше иметь хоть какие-нибудь шансы на спасение... Мы взяли по обрывку тяжелой цепи и сели у самой двери, дожидаясь, когда сторож откроет ее. Снаряды сыпались теперь настоящим градом, неся с собою смерть и разрушение. Со всех сторон доносились крики, треск, шум, плач и стоны. Над всем этим хаосом стоял, однако, грохот пушек. Мы ясно различали топот бегущих, их отчаянные вопли... — Sacre! — вскричал Рауль. — Если бы они подарили нам еще несколько дней жизни, эти двери нам открыли бы наши товарищи! Sacr-r-re! В этот момент снаряд с визгом пробил крышу и потолок над нами. Сверху обрушилась масса раздробленных кирпичей и штукатурки... Последовал страшный взрыв, пол ходуном заходил под нами, тысячи осколков брызнули во все стороны. Облако пыли, песку и дыма с запахом серы окутало все сверху донизу. Я задыхался, хотел крикнуть и не мог. — Рауль, Рауль! — прохрипел я наконец. Голос товарища донесся до меня точно откуда-то издалека, а между тем я чувствовал прикосновение его руки. Он тоже задыхался и хрипел. — Peste! Вы ранены, капитан? — Нет... а ты? — Ни одной царапины! Счастье на нашей стороне... Наверное, всю эту конуру перевернуло вверх дном. — А лучше бы нас убило. По крайней мере мы избавились бы от виселицы... — Ну, может быть, дело обойдется и без нее. Где вошел снаряд, там можно выйти человеку. Он, кажется, ухнул сквозь крышу? — Да, должно быть. Взявшись за руки, мы ощупью двинулись на середину камеры. — Sacre! — бормотал Рауль. — Я ничего не вижу на шаг перед собой... Со мной было то же самое. Мы стали ждать, когда уляжется пыль. Сверху забрезжил свет, и наконец мы увидели отверстие в крыше, достаточное для того, чтобы человек мог проникнуть через него. Но от пола до потолка было метров пять, а у нас ни клочка веревки, ни куска дерева. — Как же мы туда взберемся? — воскликнул я. — Ведь мы не кошки. Рауль поднял меня обеими руками и предложил встать на его плечи. Кое-как я вскарабкался на него и забалансировал у него на плечах, точно канатный плясун. Однако, как я ни тянулся, я не мог достать до потолка. Вдруг блестящая мысль пришла мне в голову. — Спусти меня, — проговорил я, — я придумал. Лишь бы только нам не помешали. — Об этом не беспокойтесь, — утешал меня Рауль. — Им теперь не до нас. Я заметил выдававшееся в середине бреши бревно. Оно держалось как будто крепко, и я надеялся закинуть на него надежную петлю и подняться наверх. Я сделал петлю из цепи, а Рауль разорвал на полоски свои кожаные панталоны и свил толстую веревку, которую мы прикрепили к цепи. Затем я снова взобрался к моему товарищу на плечо и попытался закинуть цепь. Я промахнулся, потерял равновесие и принужден был соскочить на пол. Вторичная моя попытка имела тот же результат. |
