|
Он вошел с двумя пеонами, несшими наш ужин на большом глиняном блюде. Ужин состоял из черных бобов и полдюжины тортилий. Так как мы успели изрядно проголодаться, то не подвергли его сильной критике. Нам развязали руки — в первый раз за все время нашего пленения блюдо поставили перед нами. Но опять у нас не было ни ножей, ни ложек, ни вилок. Рауль показал нам мексиканский способ есть бобы, зачерпывая их куском тортильи, и мы принялись за ужин... Глава XXXVII ЧЭЙН УХАЖИВАЕТ Поставленное посреди нас громадное блюдо с бобами было опорожнено в один миг. — Превкусная штука, хотя и неказистая, — со вздохом говорил Чэйн, грустно смотря на пустое блюдо. — Милый сеньор, не можете ли вы дать нам еще немного бобов или тортилий? — обратился он к стоявшему возле нас Хозе. — No entiende (не понимаю), — ответил тот, отрицательно качая головою. — No in ten days! (Не раньше десяти дней!) — воскликнул Чэйн, принимая испанское «nо entiende» за дурно произнесенное английское «no in ten days». — Ох, как жестоко вы изволите шутить! Через десять дней Муртааг Чэйн будет ужинать на том свете, где дадут чего-нибудь получше ваших бобов! — No entiende, — повторил мексиканец. — No in ten days, да мы до тех пор успеем умереть с голоду! Мы сейчас хотим бобов!.. — Que guiere? (Чего он хочет?) — обратился мексиканец к Раулю, хохотавшему до слез. — Что он там лопочет? — горячился Чэйн. — Говорит, что не понимает тебя... — Так скажи ты ему, что мы просим дать нам еще бобов и лепешек. Рауль перевел слова Чэйна. — No hay (нету), — сказал Хозе, водя перед носом взад и вперед пальцем. — No I (не я), — повторил по-своему Чэйн. — Вы не желаете постараться для нас сами?.. Так сделайте милость, пошлите кого-нибудь! Мы на это нисколько не обидимся, только бы прибавили нам порцию... — No entiende, — еще раз проговорил мексиканец, продолжая мотать головою. — Да что ты все толкуешь мне о десяти днях! — кричал Чэйн, окончательно выходя из себя. — Ты ведь отлично понимаешь, о чем я тебя прошу, только делаешь вид, что не понимаешь!.. Жаль горсточки дрянных бобов!.. — Да он все время толкует тебе, что нет больше, — сказал Рауль. — Нет больше? Врет, прохвост. На пятьсот человек приготовлен ужин, и вдруг — нет больше... Не может быть!.. — Frijoles — no hay (бобов нет), — сказал Хозе, догадавшись, о чем говорит Чэйн. — Fray hobys (от святых), — продолжал коверкать Чэйн испанские слова. — Что ты тут еще толкуешь о святых, когда у вас дьявольские порядки! Все мы так и покатывались от смеха, слушая эту интересную беседу. — Рауль, попроси ты у него хоть воды! — злился Чэйн. — Уж в ней-то он отказать не может, раз под носом чуть не целое море... Рауль исполнил его желание. Кстати сказать, и всем нам очень хотелось пить. Хозе сделал знак одной из служанок; девушка принесла нам полный кувшин воды. — Потрудитесь, моя красавица, сперва напоить нашего капитана, — сказал Чэйн, указывая на меня. |
