|
— Скажи-ка мне, ты замужняя? — продолжал Чэйн. — Que dice? — снова спросила женщина. — Он спрашивает, замужем ли вы? Она улыбнулась и помахала пальцем перед носом. Рауль объяснил, что это движение означает у мексиканцев отрицание. — А! В таком случае я охотно женюсь на тебе, моя прелесть, если только меня не повесят... Рауль, переведи ей это слово в слово. Рауль перевел с буквальной точностью. Служанка засмеялась, но ничего не ответила. — Молчание — знак согласия... А теперь, Рауль скажи ей, что я не намерен покупать поросенка в мешке... Пусть дадут мне удостоверение, что я не буду повешен, и я сейчас же женюсь на ней. — Fl senor esta muy alegre! (Это очень веселый сеньор!) — сказала женщина, смеясь, когда Рауль перевел и последние слова ирландца. Она схватила кувшин и убежала. — Что же, Рауль, согласна она? — спросил Чэйн, делая донельзя комическую мину. — Она еще не решилась ни на отказ, ни на согласие. — Гм! Плохо дело! Значит, песенка Чэйна спета. Выпьем, Рауль, по этому случаю... Глава XXXVIII ТАНЕЦ ТАГАРОТА Наступила ночь. Костры бросали красноватые отблески на стены зданий. Вокруг расположились живописными группами гверильясы в своих широких, украшенных перьями шляпах, с длинными развевающимися волосами, острыми бородами, черными блестящими глазами, белыми сверкающими зубами. Мулы, мустанги, собаки, пеоны, девушки с распущенными косами, низкие крыши домов, окна, защищенные железными решетками, померанцевые деревья у фонтана, пальмы, простирающие из-за стены широкие ветви, летающие вокруг огненные мухи (cocuyos) — все это составляло странную и чудесную картину. Раздававшаяся вокруг нас грубая гортанная речь — смесь испанского языка с ацтекским — была нам непонятна. Эта речь, прерываемая взрывами смеха, вой и визг ищеек, ржание мустангов и мулов, стук сабель, бряцание громадных шпор, полуиндейские песни poblanas (крестьянских девушек), аккомпанировавших себе на бандолинах, — все эти звуки сливались в нестройный хор. Перед одним из костров несколько мексиканцев танцевали род фанданго, называемый здесь tagarota. К двум игравшим на бандолинах присоединился третий, с гитарой, выкрикивая нечто донельзя дикое... Танцующие были расположены рядами, образуя квадрат, так что каждый стоял, или, вернее сказать, двигался, глядя в лицо своей партнерше. Они ни одной секунды не оставались в покое, отбивая такт ногами, руками и головой, ударяя себя по щекам и по бедрам, по временам хлопая в ладоши. Один из гверильясов выскочил на середину и, изображая горбатого, принялся выделывать всевозможные шутки перед своей подружкой. Та присоединилась к нему и начала вместе с ним ломаться и кривляться. Затем эта пара уступила место другой, имитировавшей безруких. За этими появились двое, двигавшиеся на коленях, а затем еще двое, скользившие прямо на спинах, точно у них не было ног... Один танцевал, запрятав голову под мышку; другой выплясывал на одной ноге, закинув другую за шею. Эти двое вызвали всего более смеха и одобрений... Перед нашими глазами прошел целый ряд всевозможных калек, в подражании которым в сущности и состоит tagarota. Неприятно было глядеть на это кривлянье. |
