|
Двигаясь вдоль стены, я добрался до окна и прислушался. Откуда-то доносился волчий вой. Сначала я не обратил на него внимания, но он все усиливался и приближался и казался таким странным, что я, наконец, подозвал Рауля. Он подполз ко мне. — В чем дело, капитан? — Ты слышишь вой? Разве здесь водятся степные волки? — Но откуда же им взяться? — Я тоже не понимаю, и мне кажется, что за этим воем что-нибудь скрывается... Знаешь что, ведь это — Линкольн!.. Вой прекратился на время, но затем возобновился в другом месте. — Что делать, Рауль? — спрашиваю я. — Если ответить ему, обратит внимание часовой... Подождем, когда он подойдет поближе... Но Линкольн вдруг замолк. Мои товарищи тоже поднялись и стояли, прислонившись к стене. Надежда на близость спасения оживила и ободрила их... Прошло около получаса. Мы не произнесли ни слова и не шевелились. Вдруг послышался легкий стук. Приятный, точно женский, голос прошептал под окном: — Hola, capitan! Я приложил ухо к отверстию. Возглас повторился. Мне было ясно, что говорил не Линкольн. Вероятно, это Нарсиссо. — Quien? — спросил я. — Jo, capitan! Да, это был голос, который я слышал утром. Значит, под окном был Нарсиссо. — Можете вы просунуть руку в отверстие? — продолжал голос. — Нет, у меня руки связаны за спиной... — А не можете ли вы поднести их к окну, повернувшись спиною? — И этого не могу. — Ваши товарищи тоже связаны? — Да, все до одного. — Ну так вот что: станьте на плечи двух из них. Я попросил Чэйна и Рауля поддержать меня, удивляясь смелости молодого испанца. Взобравшись на плечи товарищей, я повернулся спиною к окну. Маленькая нежная рука прикоснулась к моим связанным рукам и мгновенно перерезала чем-то острым веревки. — Держите! — шепнул голос, когда я обернулся. Вслед за тем у меня в руке очутился кинжал. — Держите и это. Протянув другую руку, я почувствовал в ней какую-то бумагу, которая казалась светящейся. — А теперь, капитан, прошу вас о милости, — продолжал голос. — Какую милость могу я вам оказать? — Позвольте мне на прощание поцеловать вас. — О, милый юноша! — воскликнул я. — Юноша?! Я не юноша, я — женщина, женщина, любящая вас всею силою своего сердца!.. — Так неужели ты... ты, моя дорогая Гвадалупе? — А... Я так и думала... Я больше не хочу... Но нет, я все-таки сдержу слово! Я был в таком волнении, что не придал особого значения этим загадочным словам. Лишь впоследствии я вспомнил о них и понял их смысл. — Вашу руку, вашу руку! — воскликнул я в свою очередь. — Вы хотите мою руку? Извольте! В узкое окно просунулась маленькая ручка, на которой в лучах луны сверкали драгоценные камни. Я схватил ее и покрыл поцелуями. Мне казалось, что рука сама прижимается к моим губам. |
