|
С трудом продолжая подвигаться вперед, мы дошли наконец до маленькой прогалины, покрытой высокой травою; там мы легли отдохнуть. Разбитые, измученные, все мы вскоре уснули так, что нас не мог бы разбудить даже грохот пушек... Глава XLII НОВАЯ ОПАСНОСТЬ Солнце стояло высоко, когда я проснулся. Мои спутники возились вокруг небольшого костра, для которого Рауль выбрал какое-то особое, известное только ему дерево, почти не дававшее дыма. Клейли еще спал. На сучке ближайшего дерева висела убитая игуана, напоминавшая труп повешенного человека. Рауль точил нож, готовясь снять с нее шкуру. Чэйн поджаривал бананы. Линкольн чистил свою винтовку. Игуану поджарили и разделили на пять равных частей. Голод мучил нас, и мы ели с аппетитом. — Фу, какая гадость! — воскликнул Чэйн, доев последний кусок. — Не думал я, когда гулял в родных лесах, что мне когда-нибудь придется стать каннибалом! — Не понравилось? — засмеялся Рауль. — Что-то не очень. Я предпочел бы кусочек ветчины всему этому зеленому мылу. Но все же лучше и это, чем пустое брюхо. — Шшшш! — остановил его Линкольн и прислушался. — Что такое? — спросил я. — Погодите, капитан, сейчас скажу... Он махнул нам рукой и пополз на четвереньках к краю прогалины. Там он приложил ухо к земле, прислушался минуты с две и затем разом вскочил на ноги. — На нас выпущены ищейки! На его лице выражался такой испуг и такое отчаяние, что мы и без слов догадались бы о приближении новой беды. Мы отошли от костра, треск которого мешал слушать, и приложились ухом к земле. До нас донесся смешанный гул, который все приближался и рос. Потом стали прорываться какие-то резкие, пронзительные крики и завывания. Действительно, приближалась целая свора кровожадных испанских ищеек! Мы поднялись и растерянно взглянули друг на друга. Все наше оружие состояло из одной винтовки и двух ножей. — Что делать? — спросил я. Глаза всех обратились на Линкольна. Охотник стоял неподвижно, опираясь на ружье. — Далеко отсюда до воды, Рауль? — осведомился он наконец. — Метров двести, если идти вот по этой тропинке... — Ну, так надо идти по ней. Мы перейдем ручей вброд, и тогда собаки потеряют след, — уверенно заявил Линкольн. — Да, это, по-видимому, самое лучшее, — подтвердил я. — Будь у каждого из нас по хорошему ружью, — заметил Чэйн, — мы сладили бы с собаками... — Здесь, во всяком случае, оставаться не следует. Веди нас, Рауль! — И мы углубились в чащу, предводительствуемые французом. Вскоре мы очутились на берегу ручья или, вернее, горного потока, образовавшего местами небольшие водопады. Мы перешли его вброд и направились по противоположному берегу. Лай, слышавшийся очень близко, внезапно умолк. — Вероятно, они добежали до воды, — заметил Клейли. — Нет, они нашли наш бивуак и доедают игуану, — пояснил охотник. Через минуту поднялся опять лай и вой. — Потеряли след! — проговорил Линкольн. Мы прошли километра три совершенно спокойно, думая, что погоня за нами прекратилась, когда Линкольн, шедший сзади, вдруг бросился на траву и приложил ухо к земле. |
