После первого дела пошло-поехало, покуда не нарвались на подставного. Мужик якобы в крепком подпитии вышел из кабака и, сильно пошатываясь, потопал по направлению к трамвайной остановке. Но дойти до нее ему не дали Тихон с ребятами. Затащив его в ближайшую подворотню, приставили нож к горлу и потребовали отдать лопатник. Мужчина бумажник отдал без слов и даже охотно, если такое вообще бывает. Потом от пацанов поступило требование раздеться. Под дружный ребячий хохот мужчина снял пиджак и только начал расстегивать пуговички на ширинке, как вдруг невесть откуда весельчаков окружили «фараоны» с револьверами в руках и потребовали поднять руки. На этом шутки были закончены. Пацанов, не мешкая, повязали и отвезли в изолятор временного содержания, откуда затем через пару дней отправили в следственный изолятор.

Следствие по гоп-стопу было недолгим: в деле все было ясно, ведь пацанов взяли с поличным. По суду Тихон получил один год и благополучно отсидел его в одной из мордовских зон. Вторично он загремел за вымогалово и получил по суду два года. Так что выйти Тихоня и Пижон должны были где-то примерно в одно время…

В «столыпинском» вагоне ехали без малого целые сутки. За это время кормили всего один раз: дали граммов четыреста черствого хлеба, баланду из подгнивших овощей и кипяток без сахара.

На станции Лесной простояли несколько часов на запасных путях в одном из дальних тупиков. Потом всех арестантов вывели из вагонов, построили в колонну по двое и повели под дулами карабинов под непрекращающийся злобный собачий лай по проселочной дороге вдоль железнодорожных путей в направлении, известном только конвоирам. Километра через два с половиной уперлись в забор с колючей проволокой, пропущенной по самому верху, и высоченными вышками с часовыми. Это и был Вятлаг К-231. Ворота словно бы нехотя, с громким скрипом отворились, и колонна медленно втянулась в лагерный пункт (лагпункт) и выстроилась на каменистой площадке, служившей в лагере чем-то вроде плаца, где началось распределение заключенных по баракам. Таковых лагерных пунктов Вятлаг насчитывал более десятка, а сколь всего было в них заключенных – поди, сосчитай!

Тянулись лагпункты один за другим вдоль железнодорожной ветки на протяжении около сорока пяти километров. Еще пару лет назад здесь за забором были только брезентовые палатки без окон, – лагерь стал официально функционировать в феврале 1938 года согласно приказу Наркомата внутренних дел Союза ССР за номером 025. Вся территория лагеря была в пеньках от срубленных деревьев, которые при движении по лагерю приходилось все время обходить. Пеньки были даже в палатках, вдоль брезентовых стен которых тянулись двухъярусные нары.

Теперь же это был полноценный исправительно-трудовой лагерь с длинными бараками, наспех сколоченными из щитового материала (все же не брезентовые палатки, в которых зимой в лютые морозы одна погибель!), с двухъярусными нарами, двумя керосиновыми фонарями «летучая мышь» на входе и в конце бараков и двумя печками-буржуйками также ближе к началу и концу барака. Сработаны были буржуйки из металлических бочек лагерными умельцами и нещадно чадили. Когда Пижона и Тихоню ввели в их барак – а попали они в один отряд – в бараке их встретил удушливый смрад вперемежку с кислой вонью немытых человеческих тел.

Основной трудовой обязанностью заключенных была вырубка леса, разросшегося на водоразделах рек Камы и Вычегды, с целью дальнейшего обживания этого района и использования высвобожденных площадей в гражданском строительстве.