– На какие хошь…

Люди поверили – все ж таки нарядчик какая-никакая власть, да и начальство лагеря не может быть не в курсе – и к нарядчику выстроилась очередь. Заключенные делали заказы на колбасу, сливочное масло, сахар, даже конфеты – сдавали деньги, называли фамилию и расписывались в бумагах против нее. Денег не жалели, – существовала надежда, что можно будет подкормиться, хотя бы немного окрепнуть, поскольку с валкой и обработкой леса, чем они каждодневно занимались, можно было до весны не дотянуть. Надеждам не суждено было исполниться: несмотря на то, что все это было обставлено официально, затея с ларьком с продуктами по рыночным ценам оказалась чистейшей аферой, которая отняла последние деньги у политзаключенных в пользу блатных. Жалобы начальнику лагеря ни к чему не привели:

– Сами виноваты, – такой вердикт вынес начальник и обложил ходоков отборной бранью…

Пижону за фартовую идею блатные подарили выменянные на хлеб теплое пальто на ватине, крепкие ботинки фабрики «Скороход» и меховую шапку-ушанку, чтоб держал свою «светлую голову» в тепле:

– Авось, еще что-нибудь путное намаракуешь, – произнес Рашпиль.

Все же Пижону за время своего пребывания в Вятлаге пришлось отсидеть пару суток в кондее – неотапливаемом и настолько стылом помещении, что приходилось бегать на месте и приседать, чтобы окончательно не околеть, что стало хорошей наукой на будущее.

В шизо Пижон угодил по собственной нерадивости: однажды он не вышел на построение и остался лежать на нарах, – уж больно сильно с похмелья болела голова. Накануне он, Тихоня и еще парочка блатных, с которыми они скорешились, выпили пять бутылок самогона, купленного за огромную по лагерным меркам цену: пятьсот рублей.

Блатные о нем не позабыли и дважды через караульных в штрафной изолятор передавали ему небольшие куски сала, ценившегося наравне с чаем.

Из лагеря Тихоня освобождался первым. Фартовые устроили ему «отходную» – стол с выпивкой и закусью. Все как положено. А уже на следующий день ближе к обеду за ним пришли из лагерной администрации, чтобы спровадить за ворота:

– С вещами на выход!

Когда Тихоня прощался с Пижоном – тому оставалось провести в лагере еще пару недель – то сказал:

– Ежели что не заладится у тебя – приезжай ко мне. Вместе будем судьбу ломать.

Так оно потом и получилось…

* * *

Поразмыслив, Пижон предложил Тихоне печатать разные линкены: от продуктовых карточек до красноармейских книжек и гражданских паспортов.

– А мы сумеем? – с долей недоверия спросил Тихон.

– Тут главное, правильно нарисовать, – заверил Пижон, – а рисовать я умею.

После того как было приобретено полиграфическое оборудование, соорудили в одном из подвалов жилых домов (в самом центре города, вблизи Кремля, там, где когда-то располагалось Банное озеро) при помощи старого типографского работника, печатавшего еще до революции запрещенную газету «Рабочий», небольшую типографию.

Дело вскоре пошло. Благо, что Пижон, имея художественный талант, мог нарисовать все что угодно, от карточек на продовольственные и промышленные товары, до картины «Утро в сосновом лесу». А еще любую подпись подделать и нужную печать в самое малое время изготовить.

За качественную работу брали дорого. Изготавливали документы в срок. Приобрели репутацию. Заполучили надежную клиентуру. Появились серьезные деньги, благо желающих приобрести лишние карточки на продукты имелось немалое количество. И всегда имелся спрос на паспорта: воры, беглые, разнокалиберные мошенники и проходимцы – все они нуждались в «темных бирках»[30].