Наконец магазины были выбраны, а все шероховатости устранены. Первый магазин, выбранный для стопорки, находился на оживленной улице Пушкина, считавшейся одной из центральных в городе. Это был большой магазин промышленных товаров, открывшийся год назад и приобретший у горожан вполне заслуженную популярность из-за наличия в нем самых разнообразных товаров для любой надобности. Ведь в нем можно было купить все, начиная от носовых платков и одеколона «Гвоздика» московской фабрики «Новая заря» (помимо прочего отпугивающего слепней и комаров) до приталенного пальто с чернобуркой и новейшего детекторного радиоприемника «Комсомолец», выпускаемого одной из московских артелей. Особым спросом пользовалась фарфоровая посуда, которую покупали для особо торжественных случаев.

Пижон с подельниками заявились в магазин минут за сорок пять до его закрытия. Посетителей было шесть человек – четверо мужчин и две женщины – и четыре продавца, двое из которых были мужчины. Поэтому в магазин вошли сразу четверо вооруженных налетчиков, чтобы исключить всякую возможность сопротивления. Пижон был в длинном кожаном плаще с белым шарфом, закрученным вокруг шеи, и касторовой шляпе. Плащ, шарф и шляпа должны были отвлекать внимание от лица и фигуры главаря.

– Всем лечь на пол! – громко приказал Пижон и вытащил из внутреннего кармана плаща пистолет «ТТ». Трое его подельников проделали то же самое. – Кто ослушается и начнет геройствовать или даже просто рыпнется – получит пулю в голову. Ты что, хочешь утяжелить свое тело на девять граммов свинца, папаша? – обернулся Пижон к седоватому мужчине годов под пятьдесят, одетому в мешковатую гимнастерку, который продолжал стоять. – А ну, лечь на пол! – прикрикнул на него Пижон.

– Ты, сопля приблатненная, на меня не ори, – неожиданно произнес мужчина и стал угрожающе надвигаться на Пижона. – На фронте я таких, как ты, в узел завязывал.

– Вас понял, товарищ, – нарочито уважительно промолвил Пижон и выстрелил мужчине в живот. Тот согнулся, продолжая смотреть на Пижона полным ненависти взглядом. – Ну что же ты, папаша, – подошел к нему ближе Пижон. – Я же тебя предупреждал. Свинец в теле никогда не способствовал оздоровлению. А теперь завязывай меня в узел.

Мужчина неожиданно выпрямился и, постояв секунду-другую, видимо, преодолевая боль, выставил вперед руки и кинулся на Пижона. Но тот успел отступить на шаг – очевидно, ожидал нечто подобное – и выстрелил седоватому мужчине в лицо. Его голова откинулась назад, как от сильного удара, и он упал на пол, громко ударившись затылком о кафельный пол.

– Еще кто хочет меня в узел завязать? – громко и с вызовом спросил Пижон, оглядывая зал магазина. Конечно, ему никто не ответил. – Еще кто будет геройствовать? Желающие имеются? Если нет, тогда лежать смирно и не рыпаться, – удовлетворенно добавил Пижон.

Ограбление, не считая инцидента, случившегося в самом начале, прошло успешно. Быстро вышли из здания, расселись по местам в автомобиле и выехали с оживленной улицы.

Денег в промтоварном магазине на улице Пушкина взяли сорок восемь тысяч с копейками. Неплохо. Если дело так пойдет и дальше, сегодняшняя стопорка станет последней перед отъездом в желанный Крым. А может случиться и так, что вообще последней в жизни…

Второй магазин, уже продуктовый, располагался на улице Кабанной, протянувшейся вдоль большого городского озера почти в самом центре города. Чтобы попасть в этот продмаг, надо было спуститься на два квартала по улице Пушкина, потом повернуть налево, проехать скверик, выросший на месте Мясной площади, за которым по левую руку находился «Гастроном». Вся дорога заняла всего-то минуты три, может, четыре. Двигатель «Эмки» и правда работал как часы.