Налетчик потянулся за сумкой, лежавшей на боку. Но бухгалтерша в возрасте, проявив невиданную расторопность, сумела его опередить – подхватив сумку за ручки, бросилась наутек. Шаг был отчаянный. Бежать ей было некуда – впереди закрытая дверь, ее еще нужно распахнуть, а это потеря времени. Женщина пробежала несколько шагов, а потом ей крупно не повезло, – зацепившись носком туфель о небольшой выступ, она споткнулась и упала, неловко растянувшись на кафельном полу. Пижон неспешно подошел к ней, обратил внимание, что женщина пытается закрыться руками от пистолета, направленного в ее сторону. Видел даже расширенные от страха глаза и приоткрытый от ужаса рот, после чего дважды выстрелил ей в голову. Наклонившись, вытянул из ее холодеющей ладони ручки сумки и уже скорым шагом пошел к дверям. Выйдя из них, он проворно юркнул в подъехавшую ко входу в НИИ «Победу», и автомобиль, пыхнув черным смрадом из выхлопной трубы, резво взял с места…

* * *

В сумке оказалось двести восемнадцать тысяч рублей. На двоих – по сто с лишком тысяч. Такой суммы вполне достаточно, чтобы купить в Крыму дом средних размеров, а еще останется на совместное житье-бытье с Лелькой лет на двадцать-двадцать пять. Выходило так, что с хромоногим наводчиком ни Пижон, ни Тихоня делиться не собирались. Когда деньги у тебя уже в руках, то с ними расставаться трудно. Ты их считаешь уже своими, даже если они включают чужую долю. Может, фраер не позвонит? Пойдет на попятную. Ведь должен понимать, с кем имеет дело.

Но мужчина заурядной наружности опять же при помощи конспиративного телефона ненавязчиво напомнил о себе на следующий день после ограбления НИИ сельского хозяйства и сообщил, что будет ждать Пижона с «посылочкой» у фонтана парка «Черное озеро» в шесть часов вечера.

Осенние дни часто весьма переменчивы. Вот и сегодня днем было настоящее лето с палящим солнцем и чисто июльской жарою (даже возникло желание искупаться на Казанке), а к вечеру небо вдруг потемнело, появился неприятный ветерок, вроде бы не холодный, но какой-то неприятно-пронизывающий, и начал накрапывать мелкий нескончаемый дождик. Посетители в парке в такую непогодь практически не встречались. Если не считать парочку влюбленных, устроившихся на скамейке под развесистым дубом, листья которого еще не успели облететь. Молодые люди, тесно прижавшись, поглощенные друг другом, никого и ничего не замечали вокруг себя.

Прихрамывающий на левую ногу гражданин неприметной наружности появился ровно в шесть вечера. На нем был такой же серенький, как он сам, плащ и кожаная непромокаемая кепка. Пижон уже поджидал его у фонтана, одетый в длинный кожаный плащ, кажущийся блестящим из-за того, что был мокрым от дождя.

– Я слышал, у вас все получилось, – поздоровавшись, произнес человек заурядной наружности.

– Да, получилось, – соглашаясь, кивнул Пижон и добавил: – И во многом благодаря вам.

– Очень рад, что дело выгорело, – безо всякого ликования и с постным выражением лица ответил мужчина заурядной наружности. – Вы принесли то, что мне причитается по нашей договоренности?

– Конечно, – как само собой разумеющееся, ответил Пижон и протянул ему слегка намокший сверток из газеты. Мужчина заурядной наружности развернул его и принялся считать деньги. Дело это заняло несколько минут, в течение которых Пижон стоял и спокойно смотрел на хроменького гражданина, как смотрят на собаку или кошку.