Не уважали черногорцы проживших больше тридцати! 

   ...Мне одного рожденья мало. Рости бы мне из двух корней! 

   Жаль - Черногория не стала второб родиной моей!.. 

   Он умолк. И, чтобы не молчать, чтобы хоть что-то сказать в нас-тупившей тишине, сказал: 

  -- Вот. 

  -- Благо тебе, Вольг, - откликнулся Гоймир. - Благо тебе. 

   И отвернулся в море. 

   А Олег необычайно отчётливо вспомнил, когда он выучил эту пес-ню. Весной 99-го,когда НАТО бомбило Югославию, вот когда. Отец смот-рел новости, ругался сквозь зубы, а потом уходил к себе в комнату и ста-вил кассету. А на небе горели, взрывались дома и с гулом плыли над взлётными полосами бездушные и высокомерные "Файтинг Фалконы", "Иглы", "Торнадо", "Хорнеты", "Тандерболты"... 

   Как тот данванский фрегат,что придавил его, четырнадцатилетнего славянского мальчишку, на железнодорожной просеке.Придавил ужасом, мощью, беспомощным сознанием собственного ничтожества перед проп-лывающей в небе броневой тучей... 

   А ещё вспомнилось тоже виденное по телевизору - люди, взявшись за руки, стоят на мостах и глядят в пересечённое пунктирами очередей завывающее небо. Женщины стоят, дети и старики. 

   Нельзя прятаться от опасности.И если уж совсем нет сил - одолеть врага, если не осталось даже надежды - так надо подняться в рост и, гля-дя ему прямо в глаза, сказать: "Стреляй, сволочь." 

   И пусть тогда убивает. 

   Это - тоже победа. 

* * * 

   В последующие дни у Олега было много возможностей снова и снова пожалеть о необдуманном решении принять участие в ОЧЕНЬ плохо продуманной, подготовленной и управляемой экспедиции. Нет, морская болезнь не вернулась. Но было постоянно холодно (опять-таки ОЧЕНЬ!), мокро и ветрено. Возможность согреться была только в спаль-нике - по утрам из него не хотелось вылезать. На четвёртое утро появи-лось солнце. Нет, вообще-то оно никуда и не девалось, предпочитало оставаться на небе круглые сутки. Просто на этот раз оно решительно разогнало тучи, очистило небосклон, заиграло на воде... и ударил мороз градусов в пятнадцать. Брызги замерзали на лету, и коч набрал лишний вес за счёт льда. 

   Лёжа в спальнике, Олег хмуро размышлял над своим идиотизмом. Помимо воли перед ним вставала картинка - коч затирают и давят могу-чие льды, они все идут пешком... куда - не вполне понятно. Ему уже объ-яснили, что коч не может затереть в принципе - он построен так, что лёд сам выдавливает кораблик наверх. А уж летом такого льда не бывает да-же на самом севере. Это не зима, когда Снежные Моря замерзают до са-мого побережья!Но жуткое видение продолжало качаться перед глазами. 

  -- Морской Народ!!! - заорал кто-то с носа. Все вокруг засуетились, забегали, из спальников пулями повылетали даже те,кто вроде бы дремал. Йерикка перескочил через лежащего Олега, крикнул: 

  -- Вставай скорей! 

   Около носового склада расхватывали охотничье оружие - рогати-ны, короткие мечи, тяжёлые топоры. Кео-кто скакал по обледеневшим трапам босиком. Выбираясь наверх, все рассыпались вдоль бортов или группировались на носу и корме.Захваченный общей тревогой,Олег тоже вскочил,не ощущая холода.Воображение почему-то рисовало ему викин-гов на большом длинном корабле,подгоняемом неутомимо шевелящими-ся вёслами. "Во попал!" - лихорадочно думал он, засовывая за пояс бро-шенный ему меч и поспешно передёргивая затвор "сайги". Но, когда он в числе последних взобрался на борт,то не увидел никакого корабля вооб-ще - на все шестнадцать румбов, как говорят моряки на Земле. Только метрах в двухстах к кораблю, по-дельфиньему выпрыгивая из воды, при-ближалась большая стая крупных рыб.