всё оставлю?Нет,Вольг.Не жить у нас счастью - так пусть хоть погостит... Назло бездне той, назло уходу твоему... любимый мой. 

   Она сказала эти слова - словно в воду прыгнула, это Олег понял по интонации. И придвинулась как-то сразу, хотя вроде бы и не трогалась с места - волосы, пахнущие ромашкой, припухшие губы, казавшиеся в ноч-ном свете почти чёрными, высокая, крепкая грудь под рубахой с вышив-кой, блеск подвесок на висках... Олег понял вдруг, что ни разу в жизни ни одна девушка не была так близко... не вообще БЛИЗКО, конечно, а ВОТ ТАК близко. 

  -- Вольг, - шепнули губы тепло и щекотно. И Олег потянулся навстречу 

   - молча и жадно, словно к воде после долгого, мучительного перехода по жаре.Потянулся,уже не думая ни о Гоймире, ни о дружбе, ни даже просто о том, что делает. 

   Это было мгновенно, как удар молнии и больно, как ожог. 

   Это длилось вечность и было прекрасно, как радуга. 

   Олег не знал, куда деть руки. А потом вдруг нашёд - куда, и Бранка не имела ничего против, а губы её оказались податливыми и в то же вре-мя - жадными, ищущими, и местом для рук оказалась она ВСЯ, а её руки тоже нашли себе место...Олег смутно ощутил, что дрожит, как натянутая струна. 

  -- Бран-ка... - выдохнул он, оторвавшись от её губ. - Я... сейчас... каже- 

   тся... - не договорив, мальчик пригнул голову, коснулся губами её сосков, твёрдых, как свинцовые пули, только горячих... 

   "Но ведь это - НЕЛЬЗЯ! - ожгла его трезвая мысль. - Она не твоя! Это - ПРЕДАТЕЛЬСТВО!" 

   Бранка почувствовала это изменение мгновенно. 

  -- Что, Вольг? - тревожно спросила она. 

   Олег приподнимался над ней на широко расставленных руках, и Бранка, глядя в его встревоженные и обиженные глаза, вдруг ощутила, как в ней начинает подниматься смешанное со злостью понимание. Она коснулась обнажённых плеч мальчика, пытаясь его удержать. Но Олег перевалился в сторону, на спину и замотал головой по камню, цедя сквозь зубы: 

  -- Не хочу... нет, НЕ МОГУ я ТАК, Бранка... он же мой друг, и кто я получаюсь?! Подонок... 

   Может быть,это были справедливые слова. Но для девушки сейчас не существовало справедливости и несправедливости. Вскочив, она под-хватила рубаху, прижала её к груди и сказала - как плюнула: 

  -- Да чтоб ты в воде сидел - и напиться не мог! 

   Хотела ещё что-то добавить, злое, обидное, чтобы наотмашь - но задохнулась, залилась слезами и,соскочив с каменной плиты, бросилась, не разбирая дороги, вверх по склону. Коса металась за плечами, била по спине, словно подгоняя её. Плащ остался лежать рядом с Олегом. 

   Мальчик неспешно свернул его. Возбуждение медленно отпускало, хотя губы ещё казались онемевшими, а тело странно горело, да и в голо-ве позванивал лёгкий гонг. Олег посмотрел вслед Бранке, печально ска-зал: 

  -- Гад ты, Гоймир, дружище... - а потом - громче: - Бранка, я тебя люб- 

   лю! Слышишь, очень! Мамочки, больно-то как!.. - простонал он и откинул-ся на камень снова, глядя в небо, равнодушно смотревшее вниз тысячей глаз. 

   Если бы можно было с ней больше не видеться до самого отъезда! Если бы так получилось... 

   Если бы так получилось - он бы умер. Лучше как угодно мучиться, чем не видеть её ВООБЩЕ. 

   Но настанет зима. И что ПОТОМ? 

  -- Ненавижу, - сказал Олег пустоте над ним. И плотно закрыл намокшие 

   глаза. 

   ИНТЕРЛЮДИЯ: "САГА". 

   Ты меня на рассвете разбудишь.