"Хариан". "Крентана". "Скейван". И ещё - много других названий на шкале. Названий, которым я не мог найти аналогии ни в одной географии - ни в политической, ни в экономической. НИ В КА-КОЙ. 

   Я покрутил ручку. С еле слышным гудением стрелочка пробежала 

   шкалу, уперлась в край. Я ткнул кнопку "СЕТЬ" - упруго щёлкнуло, шкала озарилась тускло-жёлтым светом. Я нажал "ВКЛ." - из невидимого, но мо-щного динамика понеслись шумы, от которых мне всегда вспоминались стивенкинговские лангольеры. 

   Осторожно, словно ручка успела раскалиться, я повёл стрелочку по шкале с непонятными названиями, которых - я мог поклясться! - не имелось ни на одной карте Земли. 

   Хариан передавал музыку. Настолько обычную, что я изумился до предела - знакомый шум, как говорится, "заводной", за которым почти не слышно было слов. Впрочем, это расстраивало - писклявенький девичий голосишко что-то вопил о том, что ей плевать, что он ушёл, потому что таких на её жизненном пути было, есть и будет... ну и т.д. Для меня слу-шающие такие песни стояли по уровню развития повыше моллюска ра-пана, но пониже хорошей лошади... однако, как я уже сказал, музыка и слова были настолько обычнми,что я решил - принимаю "Русское Радио" или ещё какую-то знакомую станцию. 

   Я повернул рукоятку.Город (или что?) Наарт передавал проповедь. Тоже самую обычную, я даже вслушиваться не стал, потому что слышал эти слова и по телевизору, и по радио,и вживую - красивый голос, убеди-тельный и мягко-напористый, проникающий аж в подсознание... 

   С досады (а что я, собственно,ожидал услышать-то?!), я проскочил несколько пунктов - и вдруг краем уха уловил чужой язык. Я вернул стре-лочку, пошарил в эфире... 

  -- ...вейтан вейх гартс. Аль навис. Хайусен? Хайусен? - спрашивал ме- 

   таллический голос. - Родйан, свара, свара... Вейтан руст. Хайусен! - в го-лосе отчётливо прозвучало раздражение. 

   Голос ещё что-то повторял - то монотонно, то со всё большим раз-дражением... Язык был совершенно незнакомым. Или нет... Я знал анг-лийский и французский достаточно хорошо, чтобы понимать разговор-ную речь. В языке, звучащем в эфире, было что-то общее с ними обоими и, как ни странно - с русским. Что-то неуловимое, неясное, но - общее. 

   Долго, как заворожённый, я стоял перед приёмником и слушал чу-жую речь. Потом снова повернул ручку, провёл до конца шкалы, нигде не задерживаясь. В приёмнике скреблись обрывки передач - хотели вылез-ти, сердились, что их не выпускают. Я не вслушивался. Меня заинтере-совал переключатель волн. 

   Тут не было обычных УКВ, ДВ, СВ и прочих. Приёмник стоял на обозначении "верхняя волна" - так и было написано под кнопкой, нажа-той, наверное, ещё дедом. Но была ещё одна - с надписью "дно". Так и было написано - дно. Помедлив, я нажал эту кнопку. 

   Эфир почти полностью молчал. Не было даже шумов, только по временам за секунду, не больше, проскакивали какие-то разряды. Уже у самого конца шкалы я наткнулся на связную речь - и вздрогнул, так нео-жиданно и громко она звучала. 

   Молодой голос по-русски, как и почти все предыдущие на верхних волнах, устало говорил, обращаясь к какому-то собеседнику: 

  -- ...лучший выход.Они настолько сильнее нас, что позволяют себе глу- 

   пость нас не замечать. Мы же себе такой роскоши, как глупость, позво-лить не можем. 

  -- Я вас выслушал, - ответил ему густой, булькающий бас. - Жила? 

  -- Я не буду здесь говорить, - раздался третий голос. - Хватит с меня и 

   того, что... 

   Волна вдруг стремительно куда-то поплыла, я зашарил в эфире - и потерял её совсем.