Ничего особо примечательного внутри не было. Около большого - широкого и длинного - стола стояли скамьи, вдоль стен - большие сундуки.На одном из сундуков уверенно замер "дегтярёв" без диска, на другом лежали, тускло поблёскивая в свете нескольких подвешенных к потолку светцов, предметы, которые Олег тут увидеть не ожидал - три новеньких, почти что в смазке, "сайги" 12-го калибра. Земля, привет... Кроме этих предметов тут же находились несколько человек. 

   Гоймир, скрестив ноги, сидел на одном из сундуков, держа на коле-нях вполне обычного вида блокнот и карандаш - что-то черкал, по време-нам посматривая на узколицего рослого парня с диковатыми глазами, хо-дившего у почти обычной школьной доски, рядом с которой на полочке лежали бесформенные комья мела. (При ближайшем рассмотрении дос-ка оказалась каменной плитой!) Её поверхность была изрисована омер-зительно кривыми строчками глаголицы и непонятными рисунками, похо-жими на творчество Марка Шагала. Лица у Гоймира и этого парня были одинаково сосредоточенными, только Гоймир молчал, а парень что-то негромко, но горячо доказывал, отчаянно жестикулируя. Судя по жести-куляции, он из кого-то тянул кишки,кому-то рубил голову, кого-то добивал копьём... Йерикка, положив ногу на ногу, развалился на одной из скамей, упершись спиной в стол;лицо его выражало стойкий скептицизм пополам с иронией.Ещё  один парнишка - моложе остальных - весьма уныло пере-ставлял по столу пузатые патроны к "сайгам". Последний присутствую-щий - почему-то в одних штанах и босиком - затачивал камасом двадца-тый карандаш. Девятнадцать штук уже лежали перед ним, сомкнув в ко-пейный ряд остренькие носики. 

  -- Мне можно? - осторожно спросил Олег, наклонив голову в знак при ветствия. 

  -- Можно, можно, заходи, Вольг! - обрадовался Йерикка. Гоймир не обратил внимания – смотрел блокнот.Остальные кивнули в ответ,а точив-ший карандаши, усмехнувшись, сказал: 

  -- Вот, Горд, - он кивнул на Олега узколицему, - один человек, что без  понужденья сюда зашёл. И то лишь оттого, что не знает дел наших... 

  -- Так думаешь... - сердито и быстро обернулся к нему узколицый Горд. 

  -- Думаю я, - медлительно ответил "точильщик", - что ненужным делом мы тут балуемся. Чистым, как родник в горах, баснописанием, планов кропанием, что есть занятие скверное и недостойное... а без обид ска-зать - словами блудим, как девка городская - телом.А за словами - пусто-та, и свою немочь мы ими прикрываем. 

   Горд резко покраснел: 

  -- Ты дошутишься, Резан... - начал он напружиненно. Но Йерикка с места оборвал: 

  -- Ладно, ладно, хватит... Что там дальше у тебя, Горд? 

   Олег тишком уселся в углу на сундук и начал слушать. 

  -- Вот будем её потрошить после улова, - Горд пощёлкал пальцем одну  из строчек, - да головы рубить сразу, а потом убивать плотнее, так сразу места больше станет. И пойдёт у нас... 

  -- ...нелепица, - заключил Йерикка. Он, кажется, один внимательно прислушивался к словам Горда. А сейчас потянулся и добавил: - Нелепица, дружище.Места станет больше. Верно. А как в море на наших кочах рыбу разделывать? Всё равно что против ветра мочиться и не забрызгаться. День, другой, третий - и в море от усталости падать начнём, той рыбе радость. 

  -- Не о себе надо думать, - оскалился Горд, - а о том, чтобы на торг было что везти, не то быть нам голодом, без хлеба... 

  -- Ага, - невозмутимо прервал Йерикка, - ты готов всех наших овец ободрать и полушубки сшить. А я лучше их каждый год буду стричь и безру-кавки вязать...Не спорю - полушубок теплее. Зато безрукавок больше бу-дет. 

  -- То анласы так шутят? - осведомился Горд. 

  -- Да какие шутки, - ласково сказал Йерикка, - это жизнь! 

   Гоймир тем временем вырвал из блокнота листок и подал его, нак-лонившись вперёд,"точильщику" Резану.