– В любое время, как только пожелаете, мистер Следователь! – Она повернулась и пошла в сторону центра, уверенно, несмотря на полуторадюймовые каблуки, и поминутно откидывая назад падавшие обратно пряди; потом она коротко махнула ему рукой в кружевной перчатке, зная, что он глядит ей вслед, и наслаждаясь своей ролью. Ребус догадался, что она из числа так называемых готов. Он видел таких в городе возле магазинов, где продают музыкальные диски. Одно время их гнали с Принсес‑стрит‑гарденс, на этот счет было особое распоряжение городского совета – не то они вытоптали клумбу, не то перевернули мусорную урну. Сообщение в газете вызвало тогда у Ребуса улыбку. Протянулась ниточка к панкам и дальше – к пижонам – подросткам, отстаивавшим свое право вести себя как им вздумается. До армии он и сам нарушал приличия. Слишком маленький, чтобы влиться в ряды первых пижонов, он стал потом парнем в купленной из вторых рук кожаной куртке с бритвой в кармане. Куртка была не совсем правильной – не байкерской, а в три четверти длины. Он подкоротил ее кухонным ножом, после чего из нее торчали нитки и виднелась подкладка.

Своего рода бунтарство.

Мисс Тири скрылась за поворотом, а Ребус направился к пабу «У лодочника», где его ожидала Шивон с заказанным пивом.

– Я уж думала, что придется твое пиво выпить мне, – жалобно сказала она.

– Прости. – Взяв кружку обеими руками, он поднес ее к губам. Шивон отыскала для них уединенный столик в уголке. Перед ней лежали две кипы бумаг, а рядом с ними – содовая с лаймом и открытый пакетик с арахисом.

– Как твои руки? – осведомилась она.

– Беспокоит только мысль, что не играть мне больше на рояле.

– Какая ужасная потеря для мира легкой музыки!

– Ты когда‑нибудь слушаешь тяжелый металл, а, Шивон?

– Стараюсь не слушать. – И после паузы: – Если только чуточку «Моторхеда», чтобы разогреть гостей на вечеринке.

– Я имел в виду что‑нибудь поновее.

Она покачала головой:

– Ты и вправду считаешь это место подходящим?

Он огляделся:

– По‑моему, аборигены нами не заинтересовались. Мы же не снимки, сделанные на вскрытии, по столу раскладываем.

– Однако там есть снимки с места преступления.

– Спрячь их до поры. – Ребус глотнул еще пива.

– Ты уверен, что с твоими таблетками можно пить спиртное?

Проигнорировав этот вопрос, он мотнул головой в сторону одной из кип.

– Итак, – сказал он, – что же мы имеем в результате и насколько мы сможем продлить наше выездное задание?

Она улыбнулась.

– Не очень‑то спешишь опять встретиться с начальством?

– Только не уверяй, что ты мечтаешь о встрече!

Она словно бы призадумалась, а потом пожала плечами.

– Радуешься гибели Ферстоуна? – спросил Ребус.

Она кинула на него злобный взгляд.

– Это я так просто, из любопытства, – сказал он, опять вспомнив о мисс Тири. Он мучительно долго пытался придвинуть к себе один из верхних листов в кипе, пока Шивон не догадалась сделать это вместо него, потом они долго сидели бок о бок, не замечая, что смеркается и день постепенно клонится к вечеру.

Шивон отправилась к стойке взять еще выпить. Бармен попробовал расспросить ее о бумагах, но она перевела разговор на другую тему, и кончилось все литературными реминисценциями. Шивон, оказывается, понятия не имела, что название паба «У лодочника» встречается у Вальтера Скотта и Роберта Льюиса Стивенсона.

– Вы не просто в пабе сейчас пьете, – заметил бармен, – вы пьете в историческом месте.