Лессер указала Найлсу на свой стул, сама же ретировалась на задний план, заняв место за письменным столом. Когда Найлс сел, сели и детективы, втиснувшись на диванчик.

Найлс разглядывал их – скуластое продолговатое лицо, набрякшие веки.

– Эти джентльмены хотят задать вам несколько вопросов, Роберт.

– Что за вопросы?

На Найлсе была ослепительно‑белая рубашка и серые спортивные брюки. Ребус старался не глядеть на татуировки – странные, возможно сохранившиеся еще от армии. Когда служил сам Ребус, он, кажется, был единственным солдатом, не ознаменовавшим вступление в ряды парочкой‑другой татуировок, которые полагалось иметь к первому увольнению домой. Татуировки Найлса включали в себя чертополох, клубок переплетенных змей и кинжал, обернутый знаменем. Ребус подозревал, что кинжал имел какое‑то отношение к службе в ОЛП, хотя в подразделении этом подобные украшения не поощрялись – ведь они были как шрамы, по ним легко устанавливалась личность. Что в случае поимки могло сильно навредить.

Хоган решил взять инициативу на себя:

– Мы хотим спросить у вас о вашем друге Ли.

– Ли?

– Ли Хердмане. Он ведь навещает вас иногда?

– Да, иногда. – Слова рождались не быстро. Интересно, сколько лекарств он принимает, подумал Ребус.

– Вы с ним виделись недавно?

– Несколько недель назад, я думаю… – Найлс повернулся к Лессер. Та ободрила его кивком.

– О чем вы говорите при ваших свиданиях?

– О прошлых деньках.

– Что‑нибудь особо запоминающееся?

– Да нет… просто о прошлых деньках. Хорошее было время.

– Ли тоже так считал? – И сказав это, Хоган судорожно вздохнул, вдруг осознав, что употребил прошедшее время.

– Да в чем дело‑то? – Найлс опять взглянул на Лессер, напомнив Ребусу дрессированное животное, ждущее очередного распоряжения владельца. – Я обязательно должен здесь оставаться?

– Дверь открыта, Роберт. – Лессер махнула рукой в сторону двери. – Вы это знаете.

– Похоже, что Ли исчез, мистер Найлс, – чуть подавшись вперед, сказал Ребус. – Мы выясняем, что с ним могло произойти.

– Исчез?

Ребус пожал плечами:

– Сюда от Квинсферри путь неблизкий. Вы, наверное, очень дружили.

– Мы служили вместе.

Ребус кивнул:

– В ОЛП. И в одной части?

– В эскадроне С.

– Он мог бы стать и моим. – Ребус выдавил из себя улыбку. – Я был в парашютных частях, меня готовили в ОЛП.

– И что произошло?

Ребус пытался отогнать от себя ужасные видения:

– Не выдержал испытаний.

– И скоро вы провалились?

Легче сказать правду, чем солгать:

– Я все прошел, кроме психологического теста.

На лице Найлса заиграла широкая улыбка:

– Тут‑то вы и раскололись!

Ребус кивнул:

– Раскололся как орех, друг. – «Друг» – солдатское словцо.

– Когда же это было?

– В начале семидесятых.

– Незадолго до меня, – Найлс погрузился в размышления. – Наверно, им пришлось изменить допрос, – вспомнил он. – Раньше они действовали круче.

– Вот я и погорел.

– Раскололись на допросе? Что же они такого с вами сделали? – Найлс прищурился. Теперь он был более внимателен, так как спрашивал он.

– Держали меня в одиночке… постоянный шум, свет, крики из соседних камер.

Ребус чувствовал, что сейчас внимание всех присутствующих приковано к нему.