– Лекарства, конечно, тоже играют свою роль. – Она перекинула одну ногу на другую. Ребус заметил, что на ней полностью отсутствуют украшения: ничего ни на шее, ни на запястьях. Серег в ушах тоже видно не было.

– А когда он… «вылечится…» его переведут обратно в тюрьму?

– Считается, что попасть сюда – это наиболее мягкое из всех решений. Могу заверить вас, что это не так.

– Я не это имел в виду. Просто полюбопытствовал.

– Насколько я помню, – вмешался Хоган, – Найлс так и не дал объяснений, почему он перерезал горло жене. Может, с вами он был более откровенен, доктор?

Она даже не моргнула:

– Это не имеет отношения к теме вашего визита.

Хоган пожал плечами:

– Правильно. Простое любопытство.

Лессер переключила внимание на Ребуса:

– Возможно, это своего рода промывка мозгов.

– Как это? – недоуменно спросил Хоган.

Ответил ему Ребус:

– Доктор Лессер считает так же, как и Найлс. Что в армии людей тренируют на убийство, но не умеют сделать так, чтобы потом, при переходе к мирной жизни, они остановились.

– На этот счет существует множество анекдотических доказательств.

Она уперлась руками в бедра – жест, призванный показать, что аудиенция окончена. Ребус встал, встала и она. Но Хоган не желал идти у нее на поводу.

– Мы проделали большой путь, доктор, – сказал он.

– Не думаю, что вам удастся вытянуть из Роберта что‑то еще, по крайней мере сегодня.

– Сомневаюсь, что у нас найдется время повторить визит.

– Как хотите, конечно.

Наконец Хоган поднялся с дивана:

– Как часто вы видите Найлса?

– Каждый день.

– Я имею в виду – приватно?

– Что вы хотите?

– Может быть, в следующий раз вы могли бы расспросить его о его друге Ли.

– Может быть, – согласилась она.

– И если он что‑то скажет…

– То это останется между мной и им.

Хоган кивнул.

– Доверие пациента, конечно, – согласился он. – Но существуют семьи, потерявшие недавно сыновей. Может быть, вы подумаете и о жертвах тоже, ради разнообразия. – Тон Хогана стал жестче, и Ребус начал теснить его к двери.

– Я должен извиниться за коллегу, – сказал он Лессер. – Трагизм ситуации, конечно, дает свои плоды.

Лицо Лессер слегка прояснилось:

– Да, конечно. Подождите секунду, я вызову Билли.

– Думаю, мы сами сумеем выбраться отсюда, – сказал Ребус. Но еще в конце коридора они увидели приближающегося к ним Билли. – Спасибо за помощь, доктор. – И он обратился к Хогану: – Поблагодари же любезного доктора, Бобби.

– До свидания, доктор, – нехотя выдавил из себя Хоган. Он пошел по коридору, Ребус приготовился следовать за ним.

– Инспектор Ребус? – окликнула его Лессер. Ребус обернулся. – Вам, наверное, самому нужна помощь. То есть консультация.

– Я демобилизовался тридцать лет назад, доктор Лессер.

Она кивнула.

– Тридцать лет таскать на себе такой тяжелый груз было бы невозможно. – Она скрестила руки. – И все‑таки подумайте об этом, хорошо?

Ребус кивнул, помахал ей рукой и направился по коридору, чувствуя на спине ее взгляд. Хоган шел впереди Билли и, казалось, не нуждался в собеседнике. Ребус догнал санитара и пошел рядом с ним.

– Это было полезно, – заметил он, обращаясь к Билли, но так, чтобы и Хоган слышал.