Ребус чувствовал, что сейчас внимание всех присутствующих приковано к нему. Найлс хлопнул в ладоши:

– Вертолет? – спросил он. Когда Ребус кивнул, Найлс опять хлопнул в ладоши и повернулся к доктору Лессер: – Надевают мешок тебе на голову и поднимают в вертолете, потом говорят, что если не станешь отвечать на их вопросы, они выбросят тебя за борт. Когда они выкидывают, ты всего‑то в восьми футах над землей, но этого не знаешь! – Он повернулся к Ребусу: – Это действительно дьявольское испытание, – и он протянул Ребусу руку для пожатия.

– Да уж, – согласился тот, стараясь не морщиться от жуткой боли, которую причинило рукопожатие.

– По мне, так это просто варварство, – произнесла Лессер, лицо ее побледнело.

– Оно ломает тебя или закаляет, – поправил ее Найлс.

– Ну, меня‑то это сломало, – согласился Ребус, – а вас, Роберт, как?

– Поначалу да. – Оживление Найлса начало спадать. – Но потом, после демобилизации, это дает о себе знать.

– Каким образом?

– Все, что ты делал… – Он погрузился в молчание, застыл как статуя. Включился какой‑то новый набор химикалиев? За спиной Найлса Лессер покачала головой – дескать, волноваться не о чем. Гигант просто задумался. – Знавал я кое‑кого из парашютистов, – наконец произнес он. – Вот уж крепкие были ребята.

– Я был в стрелковой роте Второго парашютного.

– Значит, и в Ольстере побывали? Ребус кивнул:

– И в других местах тоже.

Найлс постукивал себя по носу. Ребус представил себе, как эти пальцы сжимают нож, как лезвием его проводят по гладкой белой коже…

– Мама родная, – только и выговорил Найлс.

Но не это слово звучало сейчас в голове у Ребуса, а слово «жена».

– В последний раз, когда вы виделись с Ли, – негромко спросил детектив, – он показался вам в бодром состоянии? Может быть, что‑то его волновало?

Найлс покачал головой:

– Ли всегда бодрился. Никогда не видел его угнетенным, подавленным.

– Но вам известно, что иногда с ним такое бывает?

– Нас приучают этого не показывать. Мы мужчины.

– Несомненно, – подтвердил Ребус.

– В армии не место хлюпикам. Хлюпик не сможет застрелить человека либо кинуть в него гранату. А ты должен суметь… ведь тебя готовят для… – Но слова не выговаривались. Найлс ломал руки, словно стараясь помочь этим рождению слов. Он переводил взгляд с Ребуса на Хогана и обратно.

– Иногда… иногда они не знают, как нас остановить.

Хоган подался вперед:

– Вы думаете, что это относится и к Ли?

Найлс взглянул на него в упор:

– Он что‑то сделал, да?

Замявшись с ответом, Хоган взглянул на доктора Лессер – может быть, она поможет ему? Но поздно. Найлс уже медленно поднимался со стула.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он и направился к двери.

Хоган открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но Ребус тронул его за плечо, успокаивая, так как чувствовал, что тот вполне способен бросить в комнату бомбу: Ваш товарищ погиб сам и прихватил с собой нескольких школьников…

Доктор Лессер встала и прошла к двери, дабы удостовериться, что Найлс не скрылся из пределов видимости. Успокоившись, она села на освободившийся стул.

– У него, кажется, вполне ясная голова, – заметил Ребус.

– Ясная?

– В смысле, что он может управлять своими чувствами. Это что, влияние лекарств?

– Лекарства, конечно, тоже играют свою роль.