– Ну, какой-никакой, а дом.

Он жестом предложил нам устроиться на низком каменном выступе усыпальницы. Мы неловко опустились на неё, и Джерм принялась болтать ногами, как всегда делала, сидя на стадионе во время игры в регби.

– Уважайте наши могилы! – заорал позади нас призрак, и от неожиданности мы подскочили. Джерм замерла.

– Итак, – начал Гомер, сложив руки перед собой. Выражение его светящегося лица не сулило ничего хорошего. – Воровка Памяти нашла тебя. И теперь, если ты надеешься от неё сбежать, тебе необходимо кое-что узнать – узнать о том, что всё это время от тебя скрывали, точно так же как тебя скрывали от неё. – Гомер уже открыл рот, чтобы продолжить, когда другой призрак громко застонал, и Гомер, бросив на него осуждающий взгляд, покачал головой. – Всю сою жизнь тебе рассказывали об истории видимого мира, мира живых. Теперь же, чтобы выжить, тебе понадобится знать историю как мира живых, так и мира мёртвых, как видимого, так и незримого мира.

Джерм поёжилась, то ли от страха, то ли от возбуждения. Я скрестила руки на груди. Если я и была в чём-то спецом, так это в умении вести себя тихо и слушать.

Гомер опустил голову, обдумывая что сказать дальше. К моему удивлению, он начал с луны.

– В начале времён, – заговорил Гомер, пригвоздив нас к месту пристальным взглядом, – существовали тринадцать ведьм и Богиня Луны, и все они были творениями магии. Скрытая и таинственная Богиня Луны – это она создала Луну и многое другое – копит свет и изливает его ночью, чтобы хоть слегка рассеять окутывающую Землю тьму, но вместе с этим светом она ниспосылает на нас надежду, сны, воображение… все те удивительные вещи, которые мы не до конца осознаём и понимаем. Ведьмы же – это олицетворение всего плохого и неприглядного, что вы только можете представить. Потому что у всего есть противоположность, а Богиня Луны столь могущественна, что понадобилось тринадцать ведьм, чтобы её уравновесить.

– Богиня и ведьмы всегда были в состоянии войны, но сражались они друг с другом по-разному. Методы Богини Луны незаметны и в каком-то смысле непостижимы. Она всегда далеко и не вмешивается напрямую в земные дела. Тогда как ведьмы по сравнению с ней – просто слоны в посудной лавке. Ими движет желание сеять среди людей хаос, несчастья и вражду. Войны, отчаяние, потери, горе, страдания… ведьмы везде оставляют свои следы. И они всё это обожают: ведьма посреди хаоса чувствует себя как рыба в воде. – Гомер недолго помолчал. – Всё живое рано или поздно умирает, мир текуч и непостоянен. Вы должны понимать, что тьма и свет – неотъемлемые части бытия, и полностью избавиться от чего-то одного невозможно. Но ведьмы всегда стараются склонить чашу весов в свою пользу. – Он нахмурился. – И за последнее столетие или около того им, похоже, неплохо это удалось, учитывая, что вражды они посеяли на земле больше, чем когда-либо.

Эбб, маячивший на краю усыпальницы, с грустью посмотрел на меня. Замолчав, Гомер поморщился, будто собираясь с духом, чтобы приступить к самой неприятной части рассказа, но затем уголок его рта неожиданно приподнялся в ласковой улыбке.

– Но надежда остаётся, потому что есть те, кто даёт ведьмам отпор. И так мы подошли к твоей семье. – Он окинул меня долгим взглядом, и у меня по рукам побежали мурашки. – Все женщины твоей семьи обладают даром взора. Люди называют это сверхспособностями, ясновидением – да чем угодно. Большинство живых людей, – он обречённо пожал плечами, – не догадываются, что их окружает нечто незримое. Есть те, кто более к этому чувствителен, но они пользуются своими способностями по мелочам: предсказывают судьбу, находят пропавшие носки и всё в таком духе.

Джерм серьёзно кивнула и вставила:

– Читают мысли домашних питомцев.

Гомер покосился на неё, растерянно моргнул и снова посмотрел на меня:

– Другое дело – твоя семья.