Почувствовав чей-то взгляд, я повернулась и встретилась глазами с Эббом. На его лице было странное выражение – смесь сожаления, чувства вины и неуверенности. Но Гомер заговорил прежде, чем я сумела разобраться, в чём дело:

– Роузи, когда-то твоя мама любила тебя всем сердцем, и это что-то да значит, хотя сейчас она об этом забыла. Она желала одного: чтобы ты была в безопасности. Она не хотела, чтобы ты становилась охотницей на ведьм.

– Я не хочу охотиться на ведьм. Мне нужна одна конкретная ведьма. Почему я не могу остаться и убить её?

– Нельзя. И это не обсуждается.

Я чувствовала на себе внимательный взгляд Джерм. Ей наверняка тоже хотелось, чтобы я сбежала, но она слишком хорошо меня знала. Окружающие считали, что я, маленькая и тихая, всегда буду послушно следовать чужим указаниям. Это было далеко не так. Джерм покачала головой:

– Роузи никуда не поедет.

Гомер секунду смотрел на нас, затем с обеспокоенным видом снова оглядел кладбище.

– Мы, призраки, тебе не помощники, если… ну… ты попадёшь в беду. – Он взглянул на молчащего Эбба. – Мы всего лишь тени былого, наше бессилие – это наша величайшая ноша. Даже если бы мы могли дать отпор – чего мы не можем, – призрака, пошедшего против ведьмы, ждёт нечто много хуже смерти. Если ты останешься, если – и когда – она придёт за тобой, мы ничем не сможем тебе помочь. Ты будешь сама по себе.

Я не могла пошевелиться. Желудок скрутило, словно я проглотила мешок камней. Но Джерм всегда говорила, что у меня стальной стержень и если я что-то решу, то буду идти до конца.

Я не могу бросить маму. Тем более когда у меня появился пусть совсем крошечный, но хоть какой-то шанс… всё исправить.

Гомер вздохнул со смесью смирения и раздражения:

– Если ты хочешь убить Воровку Памяти, Роузи, тебе понадобятся две вещи: найти оружие против ведьм или выяснить, как его сделать, и узнать, как твоей маме удалось спасти тебя в ночь твоего рождения – почему тебя не украли. Но говорю сразу: я категорически против. Помни: в ночь новолуния она придёт за тобой, – добавил он с горечью и тревогой. – Этого не избежать.

Я сцепила руки, от страха у меня отнялся язык. От Гомера это не укрылось, и он, пожалев меня, слегка расслабился и улыбнулся.

– Не падай духом, Роузи. Только ведьмы могут заставить тебя поверить, будто в мире больше тьмы, чем света, и будто в тебе совсем не осталось любви. – Он недолго поразмыслил и вдруг заметно напрягся. – Луна уже совсем низко. Вам нужно поторапливаться, чтобы Эбб успел проводить вас до дома, прежде чем исчезнет на рассвете вместе со всеми нами. Я и так вас задержал.

Я поднялась на подкашивающихся ногах и посмотрела на Эбба. С его лица так и не сошло это виноватое, неуверенное выражение.

– Я бы пожал тебе руку, – сказал Гомер, – но тебе придётся поверить мне на слово, что для меня честь наконец-то познакомиться с одной из знаменитых Оуксов. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Джерм потянула меня за рукав. Эбб уже нетерпеливо заскользил по кладбищу, и мы поспешили за ним.

Обернувшись, я увидела, как Гомер машет нам на прощанье, пока его не скрыли деревья.

Глава 11

– Мне он нравится, – томно протянула Джерм. – Он угрюмый, но милый.

Мы взбирались назад по скалистой тропе, и у меня ушла секунда, чтобы сообразить, что Джерм говорит об Эббе, который парил впереди с поникшей головой. Таким образом, можно было с уверенностью утверждать, что Джерм считала милыми абсолютно всех мальчиков на свете, даже мёртвых. И что, даже узнав о невидимой обычному глазу магической материи, пронизывающей весь мир, она осталась себе верна.

– Хотя ему, получается, всегда будет тринадцать, – задумчиво продолжила она.