— Хорошо. Что ты можешь добавить?

Тиа присмотрелась тщательнее.

— Мне кажется, она все еще бережет пострадавшую лапу. Не во время рыси, а во время бега на полную силу.

— Как ты это поняла?

— Вот здесь отпечатки одинаковой глубины. — Тиа показала место, где собака начала разгоняться. — Но здесь, где она бежит в полную силу, одни следы заметно глубже других.

Она показала на слабый отпечаток лапы, очевидно, недостаточно глубокий, поскольку на него пришлось мало веса.

— И…

— Таким образом, при увеличении нагрузки больная лапа продолжает ее беспокоить. Ей еще нужно отдохнуть. Возможно, поплавать некоторое время в озере.

Все чикчу обожали плавать, к тому же, не существовало способа лучше восстановить сломанные конечности.

— Хорошая работа. — Долан выпрямился и улыбнулся ей. — Если бы мы объявили ее здоровой, у нее осталась бы застарелая травма.

Тиа улыбнулась ему в ответ, но все ее мысли были о загадочной карте.

— Могу я попросить тебя об одолжении, Долан? — Ей показалось, что момент вполне подходящий.

Долан изобразил изумление.

— Одолжение? А мне показалось, что ты против любых одолжений.

— За исключением тех случаев, когда они действительно необходимы, — серьезно возразила она. — Я знаю, что сегодня днем должна работать, но мне задали большое исследовательское эссе, которое нужно сдать до конца семестра. — Тиа ненавидела лгать, но была уже не в силах ждать дальше.

— А тебе приходится туговато в последнее время, а, Тиа? — Долан снова разулыбался. — Твоей тетушке кажется, что ты сильно вытянулась и исхудала.

Тиа улыбнулась.

— Тогда, боюсь, мне придется просить уже о двух одолжениях!

Долан махнул на нее рукой.

— Иди. Я ничего не скажу Лане. Но если у меня найдется хоть малейшая причина волноваться, я не собираюсь молчать. И жду тебя здесь завтра, к Восходу.

Тиа пошла за своими коньками и остановилась на минутку посмотреть на щенков Кэсси. Ио наконец-то смогла поесть, пока последыш спал, примостившись под маминым подбородком.

На Главной дороге было многолюдно. Тиа держалась правой стороны, среди самых быстрых бегунов, и уже спустя короткое время добралась до Архива.

В Архиве Грейсхоупа хранились старинные книги и манускрипты. Все, что произошло в поселении с момента основания, было запротоколировано и хранилось где-то здесь, в этих комнатах: даты рождения, подробности заседаний Совета, отчеты со сбора урожая и даже родословные чикчу. Отдельно хранилась только книга предков: за нее отвечала Ангус.

Тиа вошла. За рабочим столом, как обычно, над раскрытой книгой склонился архивариус Лукиан. Больше никого не было.

— Добрый день, Лукиан, — поздоровалась Тиа. — У меня есть один вопрос, ты не мог бы уделить мне пару минут?

— Готов поспорить, что на самом деле вопросов даже больше, чем два, — ответил он, не отрываясь от чтения. На лоб ему свисал темный локон.

Хотя Лукиан был ровесником Ланы, серьезный и задумчивый характер делал его старше. У него были резкие выступающие скулы, а глаза окружала сеть морщинок: наверное, слишком пристально вглядывался в старые тексты. Кроме того, он никогда не смотрел собеседнику в глаза.

— Меня интересуют карты, старинные, еще со времени первого поселения.

Лукиан перевернул страницу.

— Это не похоже на вопрос.

Тиа зарделась.

— Да, ну, в общем, я хотела бы узнать, можно ли как-нибудь определить, кто их рисовал? Точнее, одну из них.